Амазонки 2
Шрифт:
– Мы будем стрелять, лишь когда они рванут к нам. А пока пусть пулемётчик поработает. Давай!
КПВТ показал, что ему нет равных. Меткие короткие очереди рвали гиен в клочья. Лишь последняя гиена сообразила что к чему и бросилась к нам, но было поздно: на склоне холма очередь из КПВТ разнесла её в пыль.
– Ура!
– услышала я громогласный вопль по радио. Похоже, весть о нашей спасательной экспедиции разнеслась и у экрана монитора собралось половина колонны.
Мы подъехали к машине. Одного взгляда хватило понять, что случилось. Очередь из пулемёта по диагонали перечеркнула бок машины. Над детьми на заднем сидении она прошла выше, и поразила двоих взрослых на переднем.
Я заглянула в окно и едва успела отскочить: один из ребёнков пшикнул мне в лицо из какого-то флакона. Судя по тому, как дёргалась гиена, вряд ли это было что-нибудь вроде духов.
– Помощь пришла!
– сказала я на иврите и вновь заглянула в окно.
Ответом мне был многоголосый гвал, я опять еле успела отшатнутся. Из машины вынесло четверых детей, которые повисли на мне обнимая, целуя и жалуясь. С трудом удалось их успокоить, отцепить и расспросить. Это была семья религиозных евреев, что я и так поняла по одеянию взрослых и детей. И говорили они только на иврите. Оказалось, они ехали в Зион, как сказал папа. Почему именно по Северной дороге? Папа сказал, что на Южной за последние месяцы пропало несколько конвоев и стали часты нападения. Когда папа умирал, он сказал, чтобы они не выходили из машины и что помощь обязательно будет. И вот явилась я, спасительница.
С трудом мне удалось погрузить детей в джип и мы отправились назад. Я попросила Сашку вскипятить воду и поставить палатку, ребятишек надо отмыть. Покопавшись в жилете, я достала плитку шоколада и щедро разделила на пятерых, выделив и Воен. Та сама как большой ребёнок. Итак их было четверо - две девочки - Мазаль (удача на иврите) и Эстер (звезда), два мальчика Даниэль и Леви. Даниэлю было шесть, Мазаль - пять лет, и двойняшкам Леви и Эстер было по четыре года. Воен перебралась на заднее сидение, посадила на колени младших и гладила их, что-то бормоча по-лаосски.
– А что с ней?
– спросил вдруг Даниэль, - показывая на руки и лицо Воен.
Руки и лицо девушки были покрыты синяками и ссадинами, которые ещё не зажили. Даже сейчас они внушали трепет, а в первые дни вообще на Воен было страшно смотреть.
– Она попала в рабство к одному плохому человеку, - рассказала я.
– Ему доставляло удовольствие издеваться над ней. Я её освободила, дала одежду, оружие. И Воен решила остаться со мной.
– А что с тем нехорошим человеком?
– спросила Мазаль.
– Жарится в аду на сковородке, - ответила я.
– Ненавижу тех, кто издевается над слабыми, и вообще издевается над живыми существами. Если позволяешь себе издеваться над другим существом, человек то или животное, то отрекаешься от божественного в себе, впускаешь в себя демонов, порождение Диавола! Понимаете что я хочу сказать?
– Да!
– сказали брат с сестрой.
Тут разговор закончился, мы приехали к каравану. Уже и палатка стояла, а в палатке дымился котёл с го?рячей водой. Я показала Воен, держащей на руках малышей, на палатку, а Мари попросила приготовить одежду для всех четверых. Поскольку мы наверняка окажемся мокрыми, я предложила Воен раздеться и замотать бёдра полотенцами. Так и сделали. Если младшие стояли спокойно, позволяя себя вымыть, то Даниэлю всё надо было пощупать. Я его шлёпнула по рукам, когда он полез к моим титькам.
– Ай!
– взвизгнул он, отдёргивая ручки.
– За что?!
– Вот когда ты будешь большой, - ответила я, - тогда и будешь сиськи у девок щупать. А пока тебе не положено! Сначала вырасти.
Снаружи послышался хохот. Ну да, звукоизоляция тут на зависть всем... Кстати, мы с Воен, же обмылись.
Тем
– Евгения, вы русская?
– вдруг спросил один в очках и в шляпе.
– Русская, - подтвердила я.
– Так как же вы, русская, могли спасти этих жидовчат?!
– начал он.
Бац! Стёкла вдребезги, сам он с расквашенным носом улетел в кусты при дороге. Бум! Бам! Два его друж?ка улетели следом. Я неспеша подошла к ним. Они шарахнулись от меня в кусты.
– На змей не нарвитесь, козлы!
Дядьки шарахнулись назад.
– Вам, гляжу, объяснять что-либо поздно, - сказала я.
– Как были козлами, так и останетесь. Чтобы вы не нарвались от кого-нибудь на пулю, залезаете в свою машину и сидите там тихо-тихо. На первой же заправке остаётесь ждать следующий конвой. Я понятно сказала?
– Дядьки закивали.
– Пояснять не надо?
– Я сжала кулаки.
– Нет, не надо.
Я повернулась и пошла к своим.
– Жидовка!
– полетело мне в спину.
– То-то за жидят трясётся!
Бац! Пуля из ТТ сбила шляпу с говорившего.
– Ещё кто-то что-то хрюкнет - следующую пулю проглотит!
– предупредила я.
– Вон отсюда!
Троица быстро-быстро поползли на карачках, потом поднялись и побежали прочь.
– Что случилось?
– ко мне подбежала Сашка и все остальные.
– Эти джентльмены хотели знать, как могла я, русская, спасти жидят?
– ответила я.
– Пришлось объяснить, что мне такие вопросы задавать чревато. Грозит тяжкими телесными повреждениями и преждевременной смертью. Так что на ближайшей заправке они нас покинут.
На лицах всех присутствующих читалось полное одобрение. Я сплюнула:
– Ну до чего же люди бывают дебилами!
– У тебя похоже давние счёты с антисемитами, - сказала Татьяна.
– Вообще-то да, - сказала я.
– В наш отряд пришёл новый боец и начал изводить Лёху Войцеховского из Иркутска, потомка ссыльного поляка. Почему-то он решил, что тот еврей и всячески изводил парня, говоря ему всяческие гадости. Мы раз предупредили его, два, а на третий раз хорошенько избили. Тот заткнулся, но начал делать гадости. Я потребовала убрать его из отряда. Так один из офицеров принялся его защищать. И вот на одном из заданий "борец с жидомасонами" просто струсил и сбежал, чем подставил под удар боевую группу. Хорошо, командир это вовремя заметил и принял меры. Урода едва на месте не прибили, но всё-таки вернули на базу. Там его судил трибунал и отправил на зону. Ну, и того офицера убрали. С тех пор моё мнение про ан?ти?семитов не изменилось: подонки и трусы.
– Да, но иногда евреи...
– начал Генрих.
– Всё, не хочу больше говорить ни о тех, ни о других, - заявила я.
– Ладно, пошли доедать. Подошёл майор, я ему рассказала о визите троицы.
– Это им повезло, что они до ПРА не доехали, - сказал Колокольцев.
– А то бы загремели на каторжные работы годика на два.
Испуганные дети, каким-то чутьём поняв, что речь о них, жались ко мне. Откуда-то появившийся кот Кап?рал вился между ног и просился на руки. Мазаль его подхватила и стала гладить. Котяра довольно жмурился и мурчал. Тем временем пронеслось: "По машинам!" Я сделала небольшую рокировку: Мари села за руль трофейной машины, немного отмытой, туда посадили детей. Внезапно они устроили дикую бучу, отказываясь са?диться. "Мы только с тётей Женей!" Пришлось Мари усаживаться за руль "Урала", а мне идти за руль трофея.