Амазонки
Шрифт:
— Нас будут искать…
— Где твоя смелость, Кадмея? Если боишься, я пойду одна, — и девочка скрылась за пеленой дождя. Кадмея догнала ее, спросила:
— Что там у тебя?
Мелета затащила подружку под высокое сиденье палестры и шепнула:
— Там — кукла.
— А что это такое?
— Это девочка. Только она вылеплена из воска. Ее зовут Кукла.
— Где ты взяла ее?
— Мне подарила ее Ферида. И не велела никому показывать. Только тебе.
— Где она?
— Я спрятала ее в конюшню.
— Что же мы будем с нею делать?
— Я нашла куски ткани. Мы сделаем ей хитон, пояс и пеплос. Я буду ей мамой, а ты педотрибой. Мы расскажем
Глазенки Кадмеи загорелись — предстояла новая, чудесная игра.
— Пойдем.
Девочки перебежали через просторный двор, пролезли через неплотно прикрытые створы ворот и очутились в конюшне. Стойла были пусты — лошади по ночам выгонялись на пастбище. Около окна спала рабыня, над нею чадил потухающий факел. Мелета вытащила его из светильника, зажгла от слабого пламени фитиль в плошке с жиром и на цыпочках пошла в другую половину конюшни. Прикрыв плотнее дверь, они поставили плошку на подоконник.
— Где она?
— Вон в тех яслях, в соломе.
— Я боюсь, — сказала Кадмея. — Если нас увидят — какой срам. Амазонка с куклой — что может быть позорнее?
— А бояться не позорно? Амазонка не знает страха, — сказала Мелета и вдруг сама вздрогнула и попятилась назад. Из яслей, где она укрыла куклу, раздался тихий плач ребенка.
— О, боги! Она ожила, Кадмея! — воскликнула Мелета. — Пойдем отсюда.
— Ты же сама сказала... не знает страха. Да и чего бояться. Она, наверное, ждет тебя. Она соскучилась. Послушай — скулит как собачонка.
Скрывая страх, девочки приблизились к яслям, раздвинули солому. В колеблющемся свете ночника они увидели ребенка. Дитя перестало плакать и тянуло к девочкам свои пухлые ручонки.
— Что же нам делать?
— Будем играть. Возьми ее на руки.
— Вдруг это мальчик?!
— А когда она была куклой, — прошептала Кадмея, — кто это была?
— Девочка.
— Ну, так и бери ее.
Мелета вытащила ребенка из кормушки, поднесла ближе к свету.
— Сильно выросла, — сказала она, усаживаясь на сено. — Когда она была куклой — я носила ее в одной руке. А теперь...
— Ты гляди, она чмокает губами. Она хочет есть. Оэа, какая она хорошенькая. Чем бы ее покормить?
— Ей нужно молока, — серьезно сказала Мелета.
— Я сбегаю в козлятник, — Кадмея поднялась и направилась к двери.
— Подожди. Там сейчас нет молока. Да и спросят...
— Я тихонько заберусь в хлев и подою козу. Сейчас дождь, темно — никто не увидит, —Кадмея настолько охотно включилась в игру, что, казалось, ей не страшны никакие препятствия. Лишь бы покормить игрушку.
— Во что ты подоишь? Вот разве привести сюда козу. Ты помнишь, как бог Арей кормил Ипполиту?
— И верно! — Кадмея снова на цыпочках прошла мимо сторожихи, не заметив, что рабыня проснулась и проводила ее взглядом.
А в паннории в это время увлеченно слушали песни Фериды. Голос слепой педотрибы звучал под сводами зала:
Один за другим следуют годы в порядке, Множится племя наездниц, в битвах жестоких взрастая. Удержу нет Ипполите, слала набег за набегом, Скованы страхом мужские селенья в округе. Не знает царица в боях поражений. Ареса — бога войны славит царица в молитвах, Мать Афродиту забыв, любовь от наездниц отринув. Это обидело страшно богиню, и она покарала царицу: Внушила микенской царевне Адмете желанье Пояс волшебный добыть амазонок. Царевна велела Пояс добыть аргонавту Гераклу. — Если можешь — возьми, — Ипполита сказала. Грустный напев, олимпийские музы, начните. Пояс волшебный стеречь в наосе строго В детстве еще Ипполите
Вывести козу из хлева оказалось нетрудно — они привыкли к девочкам. Животное заупрямилось только около конюшни. Но Кадмея втащила ее за рога и провела мимо сторожихи. Мелета склонилась над ребенком и улыбалась. Девочка сопела носом и старательно сосала ее палец.
— Я же сказала — она хочет молока. Как ты думаешь, она может взять сосок?
— Вспомни, как это делал бог Арей: «Сам он выдаивал сосцы над губами младенца». — Мелета положила девочку на спину. — Подводи козу ближе.
Коза не хотела стоять на месте, она старалась добраться до сена.
— Так у нас ничего не выйдет. Козу надо положить тоже.
— Она не захочет.
— Я ей подсеку ноги, а ты крути рога.
Все старания девочек положить козу оказались напрасными. У них не хватало силенок.
Неизвестно, чем бы кончилась эта затея, но вдруг открылась дверь и испуганные девочки увидели Лаэрту. Из?за двери выглядывала рабыня.
БОГОДАННАЯ
Царица Годейра вернулась сегодня в свой дворец поздно. Вчера грозовой дождь наделал много хлопот. Лето в этом году стояло погожее, и дождь с грозой оказался неожиданным. Всю прошлую ночь царица провела на участках, где рабыни убирали овощи, днем она посетила виноградники, заехала к рыбачкам на побережье и домой возвратилась лишь за полночь.
Около ворот конь остановился и заржал. Привратница распахнула створки, и Годейра, отпустив сопровождавшую ее свиту, въехала во двор. Она соскочила с коня, бросила поводья и вошла во дворец. Ее встретили служанки, помогли раздеться.
— Ужин принеси мне на верхнюю террасу — спать я буду там, — сказала она служанке и поднялась по каменной лестнице вверх. Верхняя терраса расположена на крыше дворца и огорожена высокой решеткой. Она так густо оплетена виноградными побегами, что непроницаема для зноя и ветра.
Царица, когда ей хочется одиночества, ночует здесь.
У окна, проделанного в решетке, стоит столик, рядом с ним кробатос — ложе из черного дуба, инкрустированного блестящими бронзовыми пластинками. У изголовья кробатоса — светильник на треноге, около столика таз для умывания.