«Америкашки»
Шрифт:
– Не беспокойся об этом. Ты не могла о многом рассказать ему за последнее время.
Говард звучно поцеловал ее в лоб, но она с ненавистью оттолкнула его.
– Грязный шпик!
Она закончила свою фразу тем, что упала в его объятия.
– У нас много работы, Симона! – сказал он ей после счастливого, но короткого и целомудренного поцелуя примирения.
Он сел за стол.
– Учитывая, что тебя за многое надо прощать, я ждала, что ты сделаешь мне более соблазнительное предложение, – проворчала она разочарованно.
Однако Говард не слушал ее. Он уже был у телефона.
– Алло! Господина
Спустя несколько мгновений он положил трубку, явно взволнованный.
– Он сегодня после полудня улетел на Корсику!.. У тебя есть его тамошний адрес?
Симона пошла свериться со своей картотекой.
– Да, это возле Пиана, на полдороге между Аяччо и Кальви.
– Подготовь мне докладную записку для Патрона, – вдруг решил Говард. – Ты там напишешь... Что бы я смог изобрести?
Его глаза подмигнули, как будто бы в мозгу у него зажглась лампочка:
– Я знаю... Напиши, что я получил сведения... достоверные... Стив Паттерсон находится в настоящее время на Корсике и я уехал на его поиски.
– Стив Паттерсон? Кто это еще такой?
– Я объясню тебе позже. Ты отнесешь эту докладную Патрону завтра утром... Когда я уже уеду.
– Если я правильно понимаю, я также должна заказать тебе билет на самолет? – спросила Симона, оставаясь по-прежнему примерной секретаршей.
– Пока еще нет. Прежде я попытаюсь организовать небольшой специальный полет на Корсику.
Говард набирал новый номер телефона:
– Алло! Могу я поговорить с инспектором Дебуром?.. Вы не знаете, где бы я мог его найти?.. Да, соедините меня с его кабинетом.
Вскоре он услышал на другом конце провода Рейналя.
– У меня есть чрезвычайно важное сообщение для господина Дебура.
– Я сожалею, но мне приказано не беспокоить его там, где он находится в настоящее время, – вежливо, но твердо ответил Рейналь.
– Не могли бы вы по крайней мере передать ему сообщение?
– Да, это я могу сделать...
– Тогда скажите ему, чтобы он позвонил мне на работу, как только будет возможно. Я буду на месте ждать его звонка. Это срочно!
Как только он положил трубку, Говард умоляюще посмотрел на Симону, сложив руки, как пудель, стоящий на задних лапах.
– Ты будешь ангелом, Симона, если сделаешь для меня фотокопию с досье Корнелла, я хотел бы взять ее с собой.
– Я закончу не раньше полуночи! – воскликнула Симона. – Ты знаешь, что там более трехсот страниц!
– Утешайся мыслью, что я закончу еще позже, потому что буду его читать, – проворчал Говард со стоическим смирением.
Приехав в Орли, Гордон и Мэнни заметили скопление людей возле телефонных кабинок. Они проложили себе путь сквозь толпу, но наткнулись на кордон жандармов, которые мрачно пытались оттеснить любопытных.
Были поставлены ширмы, за которыми суетились полицейские и фотографы с озабоченным и деловым видом.
– Что случилось? – спросил Гордон у зеваки, стоявшего рядом, пухлого и краснощекого провинциала. Он заметил значок на лацкане его костюма, на котором была надпись: "Съезд виноградарей Франции".
– Они нашли задушенную женщину в одной кабинке, – объяснил участник конгресса, с сильным бордосским акцентом.
– Она мертва?
– Еще как! Я видел ее еще до того, как
Гордон и Мэнни молча переглянулись.
Мэнни, более эмоциональный, чем он это показывал, с трудом удерживал слезы. Гордон же реагировал по-другому. Его лицо окаменело, лишь губы едва заметно шевелились, будто он шептал слова молитвы.
– Смотри-ка! – воскликнула Симона. – Возможно, это тебя заинтересует. Новый листочек пополнил досье Корнелла... Это произошло позавчера. Наши службы добавили сюда телеграмму, посланную в прошлый четверг из Парижа в Феникс Марион Корнелл. Она просит поверенного продать свое имение в Аризоне и уволить всех слуг, выдав каждому жалованье и премию в размере трех месячных заработков.
– Я не знал, что жена Корнелла была в Париже...
– Подожди, пока я посмотрю...
Симона пролистала страницы досье с быстротой кассира, считающего банкноты:
– Она прилетела 30 июля самолетом компании Т.В.А., из Нью-Йорка.
– Что еще известно о ней?
– В досье ей посвящено около десяти страниц. Я сделаю с них фотокопии раньше, чем с остальных. Однако если память мне не изменяет, я могу тут же сделать для тебя резюме.
– Давай! – попросил Говард, с восхищением приготовившись слушать ее.
– Они поженились двенадцать лет назад, но с тех пор, как Корнелл в 1969 году покинул Соединенные Штаты, они живут почти отдельно. Она принесла ему приданное примерно в пять миллионов долларов, которое Корнелл должен быть увеличить по крайней мере раз в десять. Ей около сорока лет. У них нет детей. В последнее время она несколько раз ложилась в клинику, чтобы подлечить нервы, пьет мертвецки и более или менее уединенно живет в своем имении в Аризоне, том самом, я думаю, которое она только что продала. Ее единственные развлечения – потребление виски, длинные прогулки верхом по пустыне и... краткие наезды в Париж. Она часто туда приезжает, но никогда не предупреждает мужа об этом. Возможно, желая застать его во время супружеской измены? Во всяком случае, Корнелла, кажется, не привлекает слабый пол, и единственным недостатком, в котором можно его упрекнуть, является его неумеренное стремление уклониться от уплаты налогов. Возможно, учитывая, что Корнелл один приехал в Европу, она подозревает о существовании другой женщины в его жизни. Недостаток доказательств ничуть не мешает ей устраивать жестокие сцены ревности, и часто в присутствии посторонних. Понятно, что Корнелл, насколько возможно, избегает появляться с ней на людях. Как видишь, это прекрасный портрет той, кого называют истинной американской эксцентричной женщиной.
– Возможно, что это абсурдная мысль, – решился сказать Говард с задумчивым видом. – Но представим, что Марион Корнелл обнаружила, что у мужа действительно есть связь, и что это была... Дженни Сандерс...
– Ты думаешь, что она ее убила?
– Это лишь гипотеза... Однако она не состоятельна, потому что как в таком случае объяснить убийства Кристиана де Льезака и Билли Боттомуорта?
– Может быть, они что-то знали?
– Корнелл их приказал убрать, чтобы прикрыть свою жену?.. Не знаю...