Амирана
Шрифт:
– Привет, Гранит, – свернув защиту, выпрямился Тео, – что происходит?
– Эти дети шакала и дохлой канарейки, – ровным спокойным голосом ответил мужчина, – решили, что могут себе позволить напасть на детишек, которые прибыли сюда на экскурсию в день великой битвы.
– Вот как, – Тео ощерил зубы, в последнее время тема детей была для него крайне волнительна, – дети целы?
– Воспитатель успел объявить тревогу и накрыть их куполом, – каменный дракон небрежным кивком указал на саркофаг из плотных гематитовых пластин. Черный камень лоснился и искрил от попадающих в него время от времени
– Отлично! – маг жизни вспомнил, что его друг сейчас целуется с саламандрой, а может и не только целуется, может он уже успел увидеть, какими удивленными становятся ее глаза, когда в ее теле распускается цветок страсти… Хищная улыбка обычно мирного бронзового могла напугать кого угодно, благо что свидетелем был только Гранит.
– Разомнемся, – предложил Тео, постукивая кулаком в латной перчатке по ладони.
– Почему нет? – так же сдержанно спросил боевой дракон, заставляя свою броню перейти в боевой режим.
С громким криком молодые драконы кинулись в общую свалку, расталкивая грифонов бронированными кулаками. Они не собирались менять ипостась, им хотелось выплеснуть эмоции в этой битве. А еще оба прекрасно слышали сигнал, означающий «до первой крови». Убедившись, что драконята не пострадали, старшие драконы кланов, успевшие прибыть на поле дали «добро» на хорошую потасовку. Грифонам пора было преподать урок.
Большая часть этих полуптиц-полульвоы мирно проживала в приграничных землях, занимаясь разведением стад и взращиванием садов. Но в стаях до сих пор существовали те, кто был недоволен завершением Великой битвы за Гнездо. Тогда погибло столько драконов и грифонов, что речь шла о выживании двух рас. Уцелевшие правители разделили священное Гнездо и принялись всеми силами поощрять рождаемость. Тогда у драконов появились клубы, а у грифонов большие семьи с несколькими мужчинами. Ведь после битвы за Гнездо мальчиков рождалось втрое больше, чем девочек.
По внутренним каналам драконьей брони прошло сообщение, что напали на школьников как раз грифоны- отщепенцы, успевшие достать свое собственное правительство. Это была негласная команда побить нападающих как можно серьезнее. Тем более на месте священной битвы, выжженном и вытоптанном настолько, что и через восемьсот лет на этом поле ничего не росло. Здесь можно было не сдерживать свои силы и ощутить вкус великой битвы на своих губах.
Драконы с увлечением лупили грифонов, и вот эта увлеченность их едва не погубила. Они оказались слишком близко к эпицентру, не сразу услышали приказ «отступать». Когда грифоны резко подались назад, разрывая потасовки, Тео оказался ближе всех к огромному черному шару, набухавшему какой-то невероятной злобой.
Вколоченные в кадетском корпусе навыки сработали на уровне рефлексов – упасть, ногами к эпицентру и прикрыть голову руками. Удар. Такой мощный, что заложило уши и помутило сознание. Волна, сдирающая броню, как осенние листья. Жар, от которого потрескивают волосы на голове, и кожа болит даже под армейским комбинезоном.
Потом тишина. Звенящая тишина, во время которой слышишь стук собственного сердца. А потом шум. Резкий, мучительно громкий. Топот сапог, тяжелое дыхание, жесткие руки, больно до слез шарящие по телу.
– Тео, Тео! – дракон не сразу сообразил, что
Зрение возвращалось медленно и неохотно. Лорд Сильверстоун дрожащими руками хлопал Теодоруса по лицу, умоляя закрыть глаза.
– Разве они не закрыты? – подумал бронзовый и вдруг увидел пронзительно-белое небо, по которому вместо снега порхали хлопья черной сажи.
Дракон моргнул, пытаясь очистить зрение и, услышал вздох облегчения от старика:
– Живой! Носилки!
Едва Амирана убежала, Алайнарус понял, что оставаться в комнате одному, просто не выносимо. Он быстро оделся и вернулся в съемный дом. Теодоруса нигде не было. Чувство беспокойство охватило дракона, и тут пискнул его магофон. Прочитав сообщение, Алайн моментально натянул свою боевую броню и дернул «аварийный» амулет переноса.
Защита сработала идеально – он избежал столкновения с другими драконами и грифонами, но прибыл с опозданием. Санитары уже суетились на поле, залитом алой и золотой кровью. Оплавленный памятник воинам погибшим в битве за Гнездо напоминал растаявшего снеговика. Копоть, осевшая на всем вокруг, превратила многоцветных драконов в комки невнятно-серого цвета. Грифонам досталось еще больше – они были в истинном обличье, пренебрегая защитой. В итоге под ногами валялись перья и куски плоти, щедро орошенные почерневшим золотом.
Алайн моментально повернулся на знакомый голос. Дед руководил погрузкой в маголет крупного дракона в человеческом обличье и без брони. Санитары чертыхались, на пронзительно-желтое пламя, горящее на теле, но поделать ничего не могли. Странный огонь не желал гаснуть, но не оставлял следов на испачканной коже пострадавшего.
Сердце Алайна глухо стукнуло – на носилках лежал Тео! Дракон моментально метнулся к другу, понимая, что утомленные борьбой с непонятным пламенем санитары вот-вот откажутся переносить раненого. Но едва он коснулся носилок, огонь унялся, превратившись в легкое мерцание над самой кожей. Один из драконов-медиков тотчас повернулся к воздушному:
– Что вы сделали, молодой человек?
– Просто носилки взял, помочь хотел… – растеряно ответил Алайн.
– Отлично! Держите его за руку, если сможете, будем грузить!
Алайнарус вцепился в руку друга, и нашел взглядом деда:
– Что случилось? – спросил он помертвевшими губами.
– Безумцы! – горестно махнул рукой старик, забираясь в маголет, – пытались детей захватить, а когда не вышло, подорвали магснаряд огромной мощности. Самих в клочья, наших побило, а Тео ближе всех к центру оказался, видишь, даже броню сорвало!
– Какие прогнозы? – хрипло спросил Алайн, кляня себя.
– Пока ты не появился, его никто руками тронуть не мог, кое-как левитацией ворочали. Видишь огонь? Доктор говорит, он всю магогрязь выжег, и до тела даже осколки не допустил. Понять не можем, что это и откуда взялось, – пожал плечами лорд Сильверстоун.
Пока шел разговор, дракон-доктор обследовал Теодоруса, удивленно присвистывая.
– Взгляните, лорды, – позвал он деда и внука, – я кажется, нашел источник горения.
Медицинский зажим отогнул клапан кармана, уцелевший на комбинезоне. В узкой «норке» из плотной маготкани блестела бронзой зажигалка!