Амирана
Шрифт:
Риффлейму осталось лишь поклониться. Впрочем, он и сам видел, что делать ему здесь нечего, а вот отыскать вскрытый арсенал надо срочно.
Тео очнулся в больничной палате ближе к полудню. Приятной внешности медсестра-фанора дала ему попить, измерила температуру и давление, потом нажала кнопку вызова врача. Через несколько минут в палату спокойно заглянул доктор:
– Уже очнулись, лорд? Как себя чувствуете? – спросил он, проглядывая бумаги, в которых медсестра сделала отметки.
Затем врач
– Ваше состояние стабильно и очень близко к норме. Я вас выписываю под ответственность лорда Сильверстоуна. Он пообещал, что вы будете лежать, есть много красного мяса, орехов, творога и меда. Через три дня покажетесь, если ощутите в том необходимость.
Теодорусу оставалось только кивнуть.
С помощью пары санитарок-домовушек он сбросил больничную пижаму и ощущая тяжесть в мышцах и гул в голове пошел в душ. Горячая вода не сразу сумела разогреть его. Тело словно окостенело, в волосах было много копоти и мелкого мусора, да еще рана на бедре беспокоила при каждом движении. Разогревшись до яркого цвета кожи Тео завернулся в полотенце и выпал в палату. У окна напряженно стоял Алайн:
– Привет.
– Привет!
– Врач сказал, ты в порядке.
– Мне он тоже так сказал, – Тео отвечал немного ворчливо, натягивая привезенную другом просторную рубаху.
Алайн ощутимо вздрогнул:
– Что-то не так, тебе требуется лечение?
– Нет, – справившись наконец с завязками маг жизни замотал головой, – просто покой и мясо.
– Мы все приготовили, – голос воздушного звучал виновато, – дед сказал, что к семье тебе пока нельзя, но мы можем отправиться в его хижину.
– Пожалуй, так будет лучше, – поразмыслив минуту, решил Тео, – там хоть лес есть и река, а здесь и цветочек редкость.
Алайн запоздало сообразил, что магу жизни стоило принести хотя бы бонсай.
– Прости, не подумал, – снова повинился он.
Тео наконец справился со штанами и с легким головокружением, которое вызвал глубокий наклон головы. Он поднял на друга удивленный взгляд:
– Что с тобой? Ты извиняешься с той минуты, как я сюда зашел.
Алайнарус отвернулся и уставился в окно:
– Пока ты там сражался, – глухо сказал он, – я был с Амираной.
– Так я знаю это, – пожал плечами бронзовый, – дед запретил тебя дергать, чтобы Ами не волновалась.
– Но тебя чуть не убили! – почти закричал Алайн.
– Эй, друг, – Тео сел на разворошенную кровать и прикрыл глаза, борясь с дурнотой, – поверь, если бы я был с нашей девочкой, я бы тоже не хотел, чтобы меня прерывали. Да и смысл? Там хватало драконов, даже Гранита дернули.
– Про Гранита я слышал, – лазурный наконец повернулся лицом к бронзовому и встревожено посмотрел в его мучнистое лицо, – он в соседнем блоке, жить будет.
– И хорошо, – Тео уже справился с минутной слабостью и потянулся, разминаясь, – пойдем
Алайн не сразу поверил своим глазам и ушам – друг действительно на него не сердится? Не винит в своих ранах? Отвернувшись, чтобы скрыть невольно выступившие слезы дракон вспомнил о приготовленном свертке:
– Держи, тут твои личные вещи, амулеты, то что уцелело, – он протянул Тео небольшой пакетик, – и зажигалка, врач сказал, только она тебя и спасла.
Теодорус серьезно взял маленькую безделушку, сунул в маленький карман и тщательно застегнул клапан:
– Твоя с тобой? – спросил он строго.
Алайн кивнул и слабо улыбнулся в ответ. Вдвоем драконы вошли в портал и вышли в «хижине», немедля угодив под покровительство миссис Питакер. На столе был и олений бок, и фазаны с брусникой и жареная в сосновых иглах кабанятина, и даже огромный сом, запеченный на гриле в окружении налимов и раков.
Мужчины уселись за стол и достойно приняли кулинарный вызов. После ранения Тео полагалось есть небольшими порциями каждый час, так что они дождались за тарелками ранних зимних сумерек. Когда есть и пить уже не осталось никакой возможности, Алайн деланно небрежно отодвинул бокал и поинтересовался:
– Как ты себя чувствуешь?
– Как объевшийся слон, – усмехнулся Тео и пожаловался: – если б ты знал, как зверски все чешется!
– Заживает, – хмыкнул воздушный.
Во время их службы в пограничье им не раз случалось попадать в переделки, и тогда на неудобства жаловался обычно Алайнарус. Причем жаловался громко и демонстративно. Основной бедой в то время была жара и отсутствие рядом милых женских лиц.
Но вернулся к прежней теме:
– Ты в состоянии пойти сегодня в клуб? Амирана будет ждать.
Бронзовый задумчиво взглянул на друга:
– Ты хочешь, чтобы я пошел, или боишься, что я смогу туда пойти?
– И то и другое, – честно признался воздушный. – Вчера мы … только начали знакомиться друг с другом.
– Я понял, – Тео заглянул в свой бокал, – боюсь, сегодня я слишком скучен и пьян, да еще мечтаю выспаться в постели без трубок и пикающих машин. Сегодня твой вечер, но, – бронзовый поднял палец в лучших традициях лорда Сильверстоуна: – ты расскажешь нашей девочке о битве совсем чуть-чуть, и завтра будет моя ночь безо всяких отговорок!
– Согласен! – Алайн поднял бокал навстречу другу, сделал крохотный глоток, отмечая тост, а затем предложил: – проводить тебя в спальню?
– Я собирался попросить об этом мистера Питакера, но раз ты чувствуешь себя виноватым, не премину прокатиться на твоей тощей шее! – усмехнулся Тео, собираясь вставать.
Друг тотчас помог ему выбраться из кресла, и поддерживая отвел в ближайшую гостевую спальню:
– Мистер Питакер сейчас придет, а потом и дед заглянет, если что-то понадобиться, звони нашей экономке, пробормотал Алайн, готовясь немедля перенестись в клуб.