Амиру
Шрифт:
Соня вышла на работу. С Лидой сидела бабушка Сони, та самая бабушка, которая привезла её когда-то в село на средней Волге. Та самая бабушка, которая сдержала обещание и купила ей самый красивый портфель и лучшую книжку. Та самая бабушка, которая научила её придумкам.
Соня без сомнений могла доверить свою девочку ей, хотя мало кому доверяла. Она никогда не выпускала из виду Лиду, начинала паниковать, если не видела её, не слышала. Всем известно, что с детьми нужно пугаться тогда, когда они затихают. И вот, когда Лида затихала, занимаясь своими трехлетними делами, Соня была близка
Оказавшись в Москве по делам фирмы, в которой теперь работала Соня, она позвонила Рафиде, чему та обрадовалась неимоверно. Рождение второго ребенка подкосило свободное время Раф, ей не хватало общения, все силы уходили на детей, поэтому она попросила Соню пожить у неё, пообещав, что не станет напрягать Соню домашними делами, ведь все знают, что Соня — так себе хозяйка.
Соня жила у Рафуже четыре дня, готовя для семьи Рафиды, удивляя её причудливыми блюдами из мяса и сладкими булочками. По секрету Соня призналась, что вообще-то она терпеть не может готовить, и если бы она жила одна, то питалась бы одной сосиской в день и, может, еще мандаринами. Она была веселой, показала старшему сыну Раф, как из бумаги сделать лягушку и цветок или машинку, рассказывала о пользе мелкой моторики, о своей работе, о горах, куда они ездят летом, об удивительном по красоте озере, где они отдыхают семьей, о своей дочке Лиде.
Соня не знала, что ангелом-хранителем, который вовремя нажал на нужные кнопки для её рыженькой дочки был Амир. Рафида не стала ей говорить. Зачем?
Амир
Я мечусь по городу на машине, всё время каким-то образом оказываясь на улице, где живёт Рафида. Мечусь уже четыре дня.
Все эти годы я старался не думать о Соне. Не думать о Софи. Старался. Только вот ничего у меня не выходило. Максимум, на который меня хватило, — это отказ от командировок в город Сони под предлогом троих детей. Все же иногда три сына — это чертовски удобно, думал я. Прекрасный способ удержать отца от измены их матери.
Все мое время занимала работа и мальчишки. Приходя домой, я заставал измотанную проделками, болезнями, криками сыновей жену и «вызывал огонь на себя», отправляя Назиру в душ, куда она наверняка не успевала сходить днем, собирал мальчишек гулять, давая их матери поспать. Иногда я готовил, иногда мы неделю питались покупными пельменями. Я не жаловался. С чего бы?
Визги «папа» и три пары ног и рук, одновременно пытающихся забраться на меня, стоили всего. Только ночами я мог позволить себе вспомнить Соню, вспомнить её «пожалуйста» и мое так некстати опоздавшее согласие там, в комнате на втором этаже.
Мне казалось очевидным, что всё это из-за банальной нехватки секса, я — здоровый мужчина со здоровыми потребностями, но моя жена чаще всего измотана настолько, что у меня просто-напросто не хватает наглости… И я не изменяю своей жене. Так что, как бы ни было смешно, правая рука теперь моя постоянная партнерша. «Постоянная
Четыре дня я не могу ни о чем думать, лишь о Соне. Это раздражает меня.
Но скоро в голове созревает основа моего плана. И я уже не мечусь, я знаю, что я делаю, почему я это делаю, и намерен довести свой план до конца.
Я схожу с ума по Соне. Я думаю о Соне. Я схожу с ума.
Глава 8
Соня встала рано утром, чтобы посидеть с дочкой Раф и дать ей хотя бы час-другой спокойного сна, она приготовила завтрак, поиграла со старшим, почитала ему сказку, а потом придумала продолжение, от которого маленький мальчик пребывал в восторге.
Рафида проснулась и забрала детей, оставляя время Соне для себя, та сонно почитала и где-то на половине страницы заснула.
Амир позвонил в дверь квартиры Рафиды, уже имея довольно ясный план своих действий, только встретившись с удивленным взглядом Раф, он начал думать, что, возможно, план был не так уж хорош. На ходу придумав какую-то причину своего появления, он понял, что она звучит еще хуже, чем в голове, и теперь сидел на кухне, то и дело бросая взгляд на дверь, за которой, как он считал, находилась Соня.
— Послушай меня, — сказала Рафида, — сейчас я с детьми пойду гулять. Обычно я гуляю около двух часов. Иногда больше, но не меньше. Сегодня еще нужно зайти в магазин, так что меня точно не будет это время.
Рафида встала, собрала детей и, бросив на брата растерянный взгляд и поджав губы, вышла из дома, оставив Амира наедине со своим решением.
Зайдя в комнату, Амир увидел Соню. Она спала, положив руку в полуоткрытую книгу и пальцем зажав страницу. Да, это определенно Соня, усмехнулся он… Его Соня.
Встав рядом с диваном на колени, он медленно поправил прядь волос и аккуратно дунул на лицо Сони.
— Соня, просыпайся, птичка.
Соня проснулась, в Сониных глазах нет испуга, Сонины глаза больше не стеклянные, они не смешливые, нет, но и не стеклянные…
Амир
Я смотрю, как Сонины ножки с розовым лаком на ногтях медленно идут к окну.
Я смотрю, как Сонина рука с таким же лаком отодвигает занавеску.
Я смотрю, как Сонин взгляд устремлен в окно, не на серый асфальт.
Медленно подхожу, у меня есть план… и два часа.
Обхватываю Соню за талию, притягивая к себе. Такая маленькая.
Её голова на моем плече, пальцем по шее. Такая нежная.
Покачиваю нас в такт музыки.
— Как ты, Соня? — шепотом, на ушко.
— Нормально, — тихо-тихо.
— Как дочка?
— Отлично.
Разворачиваю к себе лицом. Такая податливая.
Мы танцуем, медленно, молча. Я веду. Мои руки перебирают её волосы. У меня определенно есть план. И на мой план мне нужно больше, чем два часа времени, многим больше, больше настолько, насколько это возможно.
Танцуем. Я веду. Такая податливая. Губы едва касаются губ. Рука на запястье. На невероятно тонком запястье…
— Поедем со мной. Сейчас моя очередь просить, и я прошу тебя, пожалуйста, поехали со мной, подари мне два дня. Два дня. Пожалуйста.