Амок

Мавр Янка

Старший из новоприбывших Гудас отрицательно покачал головой:

– Едва ли это удастся. Во-первых, они могут перебить нас по очереди, а во-вторых, от случайного выстрела могут взорваться боеприпасы, и тогда не только мы все погибнем, но и погубим самое дорогое – оружие.

Барас почувствовал, как с юга подул легкий ветерок, и радостно вскочил на ноги:

– Слышите? Ветер! Мы поставим паруса и пойдем назад. Правда, ветер еще слабый, но за восемь часов мы все равно отойдем достаточно далеко. А под утро ветер усилится, и мы будем в море. Там и справимся

с этими, внизу, а пока пусть сидят взаперти!

Предложение было принято, и сразу закипела работа. Недаром малайцы славятся как способные, опытные моряки: скоро паруса были поставлены.

«Саардам» начал медленно поворачиваться, но ветер все еще был очень слабый, а временами и вовсе утихал, и только через полчаса корабль лег на обратный курс. Ветер, наконец, наполнил паруса и дело пошло на лад. Вот и «Поперек Дороги» остался за кормой, и начал приближаться Анжер. Так шли около часа, как вдруг застучала машина и… корабль двинулся назад!

– Ах, проклятые, они поняли наш маневр и дали задний ход! – вскричал Салул.

Началось необычное соревнование: кто победит, – машина или ветер?

Салул услышал, как застонал капитан, и вспомнил, что ему все еще не оказали помощи.

– Пришлите доктора, – попросил он в трубу, – раненому капитану плохо.

Снизу ответили не сразу, как видно, там шло совещание. Наконец ван Хорк спросил:

– А какая гарантия, что это не провокация? Салул посмотрел вокруг, увидел лейтенанта и сказал ему:

– Вы согласитесь от своего имени пригласить врача к капитану?

Лейтенант, как и ван Хорк, обдумал создавшееся положение. Ему было ясно, что нужно выиграть как можно больше времени. Но и командира нельзя оставлять без помощи, хотя эти разбойники, судя по всему, расстреляют их всех. И все же он принял предложение:

– Хорошо, я согласен! Лейтенанта подвели к рупору.

– Я, лейтенант Брэнд, подтверждаю, что нашему капитану необходима срочная помощь! – услышали внизу.

Ван Хорк узнал голос лейтенанта и пообещал выпустить доктора при условии, что ему будет разрешено вернуться назад. Но Салулу этого было мало.

– Быть может, лейтенант прикажет им, чтобы они сдались? – сказал он и приставил пистолет к голове Брэнда. Лейтенант побледнел, но, собрав силы, ответил глухим голосом:

– Поступайте как хотите, но пока капитан жив, я не имею права это сделать.

– Жаль, – нахмурился Салул. – А было бы лучше для вас самих. Мы бы всех отпустили на свободу, а так погибнете и вы и они.

– Будь что будет! – упрямо ответил Брэнд.

Условились немного приоткрыть люк, чтобы пропустить одного человека, и тут же с обеих сторон приняли меры предосторожности. Когда люк был приподнят, сверху и снизу ощетинились штыки и ружья, а между ними показалась голова доктора. Едва он трусливо вылез наверх, как люк тотчас опустился на место.

Врач перевязал капитана, потом осмотрел раненых. Один из нападавших и два члена команды, голландец и туземец, оказались мертвыми. Раненых было значительно больше.

Закончив работу, доктор вернулся назад.

Корабль

тем временем почти совсем остановился: задним ходом он не мог двигаться с обычной быстротой, а ветер все еще был слаб. И «Саардам» как бы вертелся на одном месте.

Но постепенно машина начала побеждать, и корабль снова двинулся задним ходом.

– Ставь все паруса! – скомандовал Салул.

Быстро подняли не только все паруса, но и протянули через палубу огромный брезент. Тут и ветер подул сильнее, и корабль опять пошел вперед. Пленные голландцы с тревогой следили за этой необыкновенной борьбой.

Долго она не давала результатов, но наконец машина начала побеждать.

– Эх, ветра бы, ветра! – в отчаянии кричали малайцы, в то время как голландцы страстно желали, чтобы ветер совсем утих.

– Убрать паруса! – вдруг приказал Салул. И видя удивление соратников, пояснил: – Уберем паруса, повернем корабль, и пусть себе идет задним ходом туда, куда нам нужно!

Товарищи поняли его замысел и с веселыми криками принялись за дело. А вскоре паруса опять подняли, и к силе машины прибавилась сила ветра.

Салул удовлетворенно потирал руки, малайцы ликовали: «Саардам» идет – лучше не надо! Голландцы же на палубе в бессильной ярости сжимали кулаки.

Чтобы понять, как удалось обмануть нижнюю команду, нужно помнить, что там ничего не могли знать о происходящем наверху. Вот почему и двигался корабль еще с полчаса в нужную сторону до тех пор, пока опять показался Кракатау, только теперь уже с другого борта.

Но наконец и внизу поняли, в чем дело: слишком уж быстро и гладко шел «Саардам». Дали передний ход, и все опять повторилось сначала. И все же повстанцы сумели выиграть километров десять – пятнадцать.

Как бы там ни было, а эта возня заняла много времени. До утра осталось лишь четыре часа, корабль же все еще находился в Зондском проливе, в пределах видимости с обоих его берегов.

Надо было принимать решительные меры.

Что же происходило в это время под палубой?

Мичман ван Хорк был очень доволен: все шло, как он и хотел. Пускай те, наверху, возятся так всю ночь, а утром корабль заметят с берега и сообщат куда нужно. Тогда и придет освобождение! А главное – все узнают, что это он, мичман ван Хорк, не сдался и спас корабль!

Успокоились и моряки. Что ж с того, что нельзя высунуть голову наверх? Зато и те не смеют сунуться вниз!

Только боцман Гуз отнюдь не был уверен в этом.

– Нет, – ворчал он, – такие дела шутками не кончаются. Главное еще впереди.

– А что они могут нам сделать? – запальчиво возразил мичман. – Самое плохое – то, что мы вместе с ними взлетим в воздух!

– Может быть и другое: мы взлетим, а они уйдут на лодках, – стоял на своем Гуз.

– Лучше погибнуть на посту, чем посрамить честь голландца! – воскликнул мичман, и вдруг почувствовал, как холодок пробежал у него по спине: а что, если боцман прав и все его геройство пропадет даром? Погибнет и не услышит о своей славе, не увидит, как женщины с восхищением провожают его глазами…