Амок
Шрифт:
Только мичман ван Хорк, как выдающийся герой, получил повышение по службе…
Чтобы замять это неприятное для голландского правительства событие, в газетах появилось следующее официальное сообщение:
«В ночь на 16 февраля в Зондском проливе налетело на камень военное судно «Саардам», направлявшееся в Батавию. Судно затонуло, большая часть команды спаслась».
II. УВАЖАЕМЫЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ УВАЖАЕМОЙ ФИРМЫ ВАН БРОМ И К0 В АМСТЕРДАМЕ
Чуть светало, когда корабль «Глёрия» из Сингапура подходил к гавани Приорк. Пассажиры засуетились, начали готовиться к высадке. И кого тут только не было! Сухопарый чванливый англичанин, не менее важный араб в чалме, шустрый француз, сморщенный китаец, задумчивый индус, красивый малаец и много других людей. Было и несколько голландских семей, возвращавшихся из отпуска.
Поездка в Голландию занимает примерно месяц да столько же – обратный путь. Поэтому служащие получают отпуск в метрополию на целый год, но зато один раз в десять лет. Впрочем, многие голландцы не пользуются отпуском и живут в колониях по двадцать – тридцать лет.
Корабль был уже недалеко от окутанного утренним сумраком берега, чуть приподнимавшегося над водой. Далеко на горизонте вырисовывались два вулкана – Салака и Гедэ.
– Неужели это Ява? – удивился один из пассажиров, как видно, впервые посетивший здешние места.
– А как же? – ответили бывалые. – Остров Ява.
– Странно… Я надеялся увидеть горы, пальмы, красивый город. А тут – одни болота.
– О, это пока лишь гавань Приорк. Сама Батавия в десяти километрах отсюда.
Пассажир взял бинокль и стал рассматривать берег. Наблюдения, как видно, не удовлетворили его, и он так скептически поморщился, что стоявший рядом господин поспешил успокоить:
– Не тужите, все будет: и пальмы, и лихорадка, и жара… Все, что и должно быть по закону.
– А тигры и носороги? – полюбопытствовал первый пассажир.
– Их вам бояться нечего.
– Извините, я не боюсь, а наоборот, очень хочу встретиться с ними! – важно ответил первый пассажир.
Господин удивленно посмотрел на него, подумав: «Вот ты какой!» А пассажир и в самом деле был не совсем обычным человеком. Звали его Пип. Он имел какой-то странный, линялый вид, – длинный, худой, бледный, с голубыми глазами и совершенно светлыми волосами. Было ему лет тридцать. Казалось, что весь свой век он просидел где-то в подвале, а теперь впервые выбрался на солнце. Внешне очень спокойный, Пип был одет так, точно ему вот-вот угрожают тигры и носороги: кинжал, револьвер, а рядом среди вещей еще и ружье в чехле.
– Вы что, охотник? – спросил господин.
– Не совсем, но еду главным образом ради этого.
– Ну, так вам долго придется искать здесь диких зверей.
– Почему же? – Тут столько народу, что звери остались лишь в самых глухих уголках.
– Жаль! Чего же ради забираться в такие страны? Но я все равно найду их!
– Желаю успеха.
Тем временем пароход подошел к каменистому побережью, где виднелись огромные пакгаузы-склады. За ними теснилось множество маленьких ресторанчиков, в которых жизнь не замирала ни днем, ни ночью. Рядом была и станция железной дороги.
Как только
– Отель «Ява»! Отель «Нидерланды»! Наилучший! Наиудобнейший! Туан, туан! [5] Я поднесу! – и почти насильно вырывали багаж из рук пассажиров. Тем, кого встречали родные или знакомые, кто приехал сюда на определенное место, это не мешало. А новички чувствовали себя среди этого шума и гама совершенно беспомощными. В том числе и мингер [6] Пип завертелся, как в водовороте, и пропал из вида.
5
По-малайски – господин, господин.
6
По-голландски – господин.
Лишь господин, недавно разговаривавший с Пипом, – видимо, богатый европеец лет двадцати восьми, с черною маленькой «испанской» бородкой, – как будто не принадлежал ни к той, ни к другой категории. Он спокойно стоял на месте и внимательно присматривался к толпе носильщиков. Один малаец сунулся было к нему, но господин сурово крикнул:
– Не надо!
В этот момент вперед протиснулся еще один малаец, тоже полуголый, но в огромной, метра в два в окружности, шляпе на голове.
– Туан, я поднесу! – сказал он, подхватывая вещи.
Первый носильщик с руганью оттолкнул его:
– Прочь! Я первый!
Однако господин сам передал вещи шляпе, чем вызвал гнев не только у обиженного, но и у других носильщиков.
Нужно было пройти через таможню. Процедура эта довольно долгая и неприятная. Кроме проверки вещей и документов следовало еще и предъявить «право на въезд»: как можно больше денег, тем более если пассажир – европеец.
Видите ли, все белые здесь – господа, и обязаны быть господами хоть лопни! Потому что если подневольные туземцы узнают и увидят, что и среди белых есть горемыки, они перестанут уважать и бояться голландцев. А это уже небезопасно.
Понятно, что в первую очередь пропустили белых.
Вот впереди поднялся шум и спор: какой-то глупец привез маловато денег, и его задержали, чтобы со следующим пароходом отправить назад.
– Я же могу работать! Я не буду сидеть ни на чьей шее! – оправдывался бедняга, но его и слушать не стали. Не могут же хозяева рисковать своим авторитетом из-за какого-то нищего!
Дошла очередь и до нашего господина. Он предъявил документы.
«Ван Дэкер, представитель фирмы ван Бром и К° в Амстердаме», – прочитал чиновник. А из-за его спины сунул нос в документ и какой-то тип, как видно агент полиции.