Амон-Ра

Амонашвили Шалва Александрович

Так шагал он до рассвета и наконец вышел на большую дорогу.

Большой Мальчик вздохнул с облегчением. Его охватила радость, что он спасен и что еще покажет им, кто он есть. До того, как войти в Город, он сел под деревом, сквозь ветви которого тайком следил за теми, кто направлялся к пещерам, и вновь отдался своим мыслям. А мысли его были как сажа — злость, ненависть, обида, зависть, мщение. С этими мыслями он заснул и очень удивился, когда чей-то грозный, громовой голос зазвучал прямо над головой.

— Эй, ты, почему

ты здесь валяешься?

Он собрался вскочить и убежать, но чуть было не вонзил в самого себя копье, которое острием прижал к его груди римский легионер: над его головой стояло около десяти легионеров, вооруженных копьями и мечами.

Солнце, видно, только взошло.

Тот, который прижал к его груди копье, опять разразился громом:

— Кто ты и почему валяешься тут таким ранним утром?

Большой Мальчик не понял, о чем говорил этот легионер, который, конечно, был начальником для других — он не знал римский, или, как там, то ли итальянский, то ли латинский язык. Он только понял и ясно увидел, что начальник был страшно разгневан, и что ему грозила смертельная опасность. Боясь копья, острие которого царапало ему грудь, он не смел пошевельнуться.

Один легионер, догадавшись, почему он молчит, перевел ему гром начальника:

— Спрашивают тебя — кто ты и почему тут валяешься?

Совсем растерялся Большой Мальчик. Что им сказать? Не скажет же, что хотел разгромить пещеры Философа, перебить склянки с лечебными средствами, порвать и сжечь книги, разграбить. А острие давило грудь.

— Говори, — закричал легионер-переводчик, — а то испустишь дух, понял? Почему ты здесь таким ранним утром?

— Мэээээ… — он хотел что-то солгать, но забыл, что у него пропал язык во рту, и получилось какое-то коровье мычание.

— Что?! — закричал опять легионер-переводчик и тоже приставил копье к горлу. — Я тебе покажу "мэээ… "

Уже который раз за эту ночь сердце Большого Мальчика ушло в пятки. Он на миг потерял сознание, а когда пришел в себя и опять увидел приставленные к горлу и груди копья, то собрал остатки всех сил, что только были в нем, чтобы произнести ложь, призванную спасти его собственную шкуру. И сила отчаяния испустила из его горла непредвиденный крик, почти такой же, как у этого легионера-переводчика:

— Я молюсь здесь каждое утро…

И Большой Мальчик сам испугался своего крика.

Тот же животный страх, что отнял у него ночью в лесу язык, на этот раз вернул его.

Оба легионера сильнее прижали к горлу и груди свои копья.

— Как ты смеешь так орать на нас! — разразился легионер-переводчик. Он перевел начальнику его ложь, и тот задал другой вопрос.

— Ты, стало быть, поклонник Христа, Мессии?

— Нет-нет… — взмолился Большой Мальчик, — Я не знаю, кто такой Христос…

— Хорошо… Скажи, в этом городе ты всех детей знаешь?

— Всех, всех знаю… — ответил Большой Мальчик.

— Назови

этому подонку имена тех шалопаев! — приказал начальник одному из легионеров. Тот быстро перечислил вызубренные имена:

— Амон-Pa, Саломея, Илья, Иорам…

— Знаю, знаю! — обрадовался Большой Мальчик, ибо понял, что легионеры искали их вовсе не с добрыми намерениями.

— Тогда встань и веди нас к их домам! — приказал начальник.

Большой Мальчик показал рукой на гору. — Они там, в пещерах…

Легионеры переглянулись. Ни у кого не было желания карабкаться по горе из-за этих сопляков.

— Они в город не спускаются? В городе никто из них не живет?

— Только одна — Саломея… Она сейчас дома, я покажу вам, где она живет!..

Откуда Большому Мальчику было знать, что в то время, когда он спал под деревом мертвым сном, Саломея прошла мимо него и устремилась к пещерам, чтобы поговорить с Амон-Pa и поиграть с Бунгло.

— Встань же, подонок, и веди нас! — приказал начальник.

Копья уже не грозили ему, он вскочил на ноги и устремился вперед.

Когда они шли по улицам, люди с недоумением спрашивали друг у друга, кого это легионеры ищут, зачем они ходят по городу. Они по опыту знали, что легионеры всегда за кем-то охотились, чтобы арестовать и забрать. А предводительство Большого Мальчика не несло им ничего хорошего.

Большой Мальчик остановился перед домом Саломеи.

— Здесь… — указал он на дом.

— Заходи в дом и вытащи ее… Если не подчинится, хватай за волосы… Быстро! — приказал начальник.

Большой Мальчик, не задумываясь, какое гнусное задание он должен был выполнить, ворвался в маленький дом Саломеи и закричал:

— Выходи, Саломея… Вылезай…

— В чем дело? — спросила испуганная мама Саломеи, — Что тебе от нее нужно?

— Где она, твоя грязная девочка с распухшей головой? — опять закричал он.

— Уходи отсюда сейчас же… вон отсюда! — рассердилась мама.

— Где Саломея, говорю? Твою дочку сейчас легионеры заберут… Где она, скажи, женщина?

— Убирайся из моего дома! — мама оттолкнула Большою Мальчика, что было силы. Он пошатнулся, грубо отбросил ее в сторону и начал обшаривать маленькую комнату. — Саломея, выходи… ничего тебя не спасет… все равно, найду…

— Нет ее дома! — закричала мама, — Убирайся, говорю!

— Как нет дома?! А где же она?!

В комнатах Саломеи нигде не было.

— Она в пещеры ушла, понял? Она в горах… Уходи, подонок…

Тогда озверевший Большой Мальчик вцепился в косы пожилой женщины и вытащил ее из дома. Увидев женщину, легионеры удивились.

— Эй ты, недоумок… Мы ищем маленькую девочку, а не эту женщину!

— Она мать Саломеи! — сказал Большой Мальчик.

— Нам нужна дочка, а не ее мать… Разве ты не понял, недоделанный? — и начальник приставил копье к горлу. — Отпусти ее и приведи девчонку!