Амон-Ра
Шрифт:
Бунгло поднялся. Он сперва облизнул щеки Амон-Ра и Иораму, попрощался с ними, взревев так мощно, что загудел весь город, и вместе с Саломеей покинул площадь. Собравшиеся на площади дети пошли за ними.
Амон-Pa и Иорам взглядом проводили Саломею, Бунгло, детей, веселившихся вокруг Бунгло. Площадь, которая навечно запомнила в своей памяти этот удивительный день, опустела. Мальчики взглянули друг на друга и улыбнулись.
"Ну, как, пошли?" — спросил Амон-Pa мысленно.
"Пошли!" — ответил Иорам тоже мысленно.
Глава 30
Прошло три месяца,
А новая машина для рытья фундамента удивляла всех. Это было какое-то странное сооружение на колесах. Быки тянули машину и приводили в движение железные зубцы, которые рыли яму под фундамент и выбрасывали землю наверх. Дальше было уже легко: рабочие на тачках увозили вырытую землю, уравнивали и покрывали ею каменистое поле, на котором планировалось разбить сады. Римские и афинские мастера предполагали год для подготовки фундамента, но Илья и Иаков завершили это дело за три месяца. С помощью тех же и подобных им машин они вырыли огромную чашу, прорыли канал от реки Иордан и пустили по нему воду. Спустя два месяца образовалось прекрасное озеро, в которое сразу же пустили лебедей.
Юстиниан со своей свитой часто навещал строителей и не верил своим глазам, как быстро все менялось, и проект, воплощенный на бумаге, становился действительностью. Он внимательно наблюдал за строителями — рабочими и мастерами, за окружением Иакова, и хотел опознать среди них известного архитектора. Принимал за такового то одного, то другого. Наконец, остановился на самом Иакове. "Наверное, он сам и есть тот известный архитектор, но скрывает это от меня", — такой вывод успокоил его.
Было за полдень, когда Амон-Pa и Иорам, после двухдневного пути, достигли места строительства дворца. Иаков в это время показывал Юстиниану прорытый фундамент и озеро, объяснял, что будет сделано в ближайшее время, где что будет построено. Илья стоял рядом с ним. Он издалека заметил Амон-Pa и Иорама и так обрадовался, что забыл о своем положении слуги и бросился к ним. Юстиниан возмутился, как посмел слуга без разрешения господина поступить так самовольно.
— Почему он убежал куда-то, не взяв разрешения? — спросил он Иакова.
— Господин, — спокойно и невозмутимо произнес Иаков, который тоже увидел Амон-Pa и Иорама и тоже побежал бы им навстречу, если бы не находился перед римским вельможей, — к нему издалека приехали друзья, которых он давно не видел…
— Почему они приехали? Что им здесь надо? — заинтересовался Юстиниан.
— Господин, если будет ваша воля, я найду, чем их занять!
— Они же дети, чем ты их займешь? — допытывался Юстиниан, но тут же добавил: — Впрочем, как знаешь. Ведь ты и есть неизвестный…
Юстиниан в тот день уехал раньше. Иаков был наслышан,
Илья и Иаков весьма обрадовались приходу Амон-Ра и Иорама.
Отец прижал к себе сына, приласкал, спросил об Анне, о Саломее.
Деяния же Бунгло Илью и Иакова страшно развеселили.
Амон-Pa интересовался, как продвигается строительство. Илья и Иаков повели их показать все на месте. Они осмотрели новые машины, канал, озеро.
И когда у озера обсуждали вопрос о том, какие будут стоять скульптуры вокруг, каким будет фонтан, вдруг к Иакову подбежали взволнованные рабочие.
— Господин, — в спешке и еле дыша, произнес один, — случилась беда! Сын каменотеса раздавил себе ногу, на него упал камень! Может быть, поможете, спасете?..
Около пятисот рабочих были заняты на строительстве дворца. Их разделили по делам и заданиям. Иаков по-доброму относился к каждому рабочему, заботился о них. Рабочие тоже полюбили своего начальника, и когда у кого-то возникали трудности, то бежали к нему за помощью.
Иаков знал сына каменотеса, этого десятилетнего неугомонного шалуна Филиппа. Отец всегда брал его с собой, куда бы ни ехал зарабатывать. Да и некому было оставлять его, ибо не имел ни дома, ни жены, ни близких. Филипп был его приемным сыном. Странствуя по дорогам в поисках работы, нашел он брошенного, как котенка, младенца и стал для него и отцом, и матерью. Хотя Филипп был шалуном, но любил трудиться, всегда был рядом с отцом и помогал ему, проявлял способности и освоил несколько специальностей. Среди рабочих он был самым маленьким, потому взрослые баловали его, он же охотно выполнял их поручения.
Услышав о беде с мальчиком, Иаков сильно забеспокоился.
— Чем мы можем ему помочь? — умоляюще спросил он Амон-Pa и Иорама.
— Пойдем, посмотрим! — сказал Амон-Ра.
Все побежали вслед за рабочими и вскоре оказались перед зрелищем, от которого сердце каждого вздрогнуло: нога мальчика была совсем раздроблена на мелкие кусочки. Из-за неосторожности отца сверху упал огромный камень, который рабочие с большими усилиями подняли, чтобы уложить его в стену будущего дворца. Мальчик лежал внизу на траве с закрытыми глазами и, наверное, о чем-то мечтал, когда камень с беспощадной силой и тяжестью упал вниз. Он так и не понял, что с ним произошло, не успев даже закричать, — он лежал без сознания, а нога его была смята, кости были смешаны с мякотью, кровью и грязью. Отец кричал, рвался покончить с собой — удариться головой об этот же самый камень, но другие удерживали его.
— Бери меня с собой, сынок, не пущу тебя одного в тот мир… Филипп, Филипп, сынок…
Почти все рабочие, которые были на строительстве, собрались вокруг места бедствия, кто плакал, кто печально глядел на мальчика. Некоторые же, опустившись на колени, пытались привести Филиппа в чувства, однако лицо их выражало безнадежность и горе: мальчик умер.
Увидев Иакова, люди расступились и пропустили его к лежащему на земле без признаков жизни мальчику.
— Иаков, спаси моего сына… — взмолился отец. Иаков, увидев мальчика в крови, тоже зарыдал вместе с отцом.