Амплуа девственницы
Шрифт:
— Это ты? — не выдержав, спросила я зловещим шепотом.
— Конечно. Как я выгляжу?
— По-дурацки. Я тебя не узнала.
— Так это хорошо. — Тут она повернулась к девушкам, теперь их было трое, других покупателей не наблюдалось, и все внимание сосредоточилось на нас. — Нам нужен вечерний туалет, — сообщила Лерка.
Девицы бросились к вешалкам, что-то треща, а я вновь перешла на шепот:
— Кто это финансирует? Если думаешь, что я пожертвую на тряпки хоть доллар из моих ста тысяч…
— Я очень здравомыслящий человек, — утешила
Вечером, уже в квартире, примеряя платья, я спросила:
— А ты не боишься, что твой Гришка пронюхает о том, что у меня кто-то поселился, и заподозрит неладное?
— Конечно, боюсь. Поэтому запоминай легенду: я твоя тетя из Парижа.
— Откуда ты знаешь про тетю? — ахнула я.
— Не смеши, — надулась Лерка. — Ты мне интересна как личность, и вполне понятно, что я…
— Хорошо, ты тетя. Но ведь проверить…
— Если у Гришки возникнут подозрения, он сможет узнать, что я прилетела вчера, рейсом…
— Но как? — вытаращила я глаза.
— Элементарно, Ватсон. И запомни, все, что можно купить за деньги, — мы купим, всех, кого надо, — облапошим. Ты, главное, слушай меня и получай удовольствие.
— От чего?
— К примеру, от тряпок или от того, что пока у нас все так ладненько складывается.
Я критически оглядела Лерку с ног до головы, — Ты выглядишь на пятнадцать килограммов полнее и на пятнадцать лет старше. Как тебе это удалось?
— Грим, одежда и поролоновые накладки. Лишь бы жары не было, не то сдохну.
— Твои страдания вызывают жалость, но должна сказать, что на мою тетку ты совершенно не похожа.
— Твоя тетка поправилась и сменила цвет волос.
— Ну, хорошо, хорошо. Пора звонить Гришке.
— Пора, — кивнула Лерка.
Я набрала номер его мобильного и вскоре услышала счастливое:
— Анечка, я уже оборвал телефон в твоем офисе, почему твой мобильный не отвечает?
— Я забыла его подзарядить.
— Когда мы увидимся?
— Через час, если ты не против.
— Конечно, нет. Куда подъехать?
Лерка ткнула пальцем в пол, и я сказала:
— К моему дому. — После чего сообщила адрес.
— Он тебя узнает, — не без язвительности заметила я.
— Когда ты предстанешь перед ним, он лишится дара речи, а уж соображать точно не сможет. К тому же мне ни к чему мозолить ему глаза. Слушай и запоминай: он потащит тебя в «Олимпию», перед друзьями хвалиться. Он вообще ужасный бахвал, а тут такое сокровище. Как только появится Чернов, смотри зазывно, но рта не открывай, в том смысле, что шагов навстречу не делай, только улыбайся почаще, чтоб в нем надежда жила.
— Не учи, — обиделась я, — а то сама не знаю…
— Ага. Громов сейчас в отъезде, и это хорошо. Он нам пока не нужен. Одевайся, Гришка минут на двадцать раньше прискачет, ты должна быть готова.
Я надела черное платье, накинула на плечи палантин из белой норки, взглянула в зеркало и решила,
— Только бы Гришка не помер раньше времени от счастья, — заботливо поправляя палантин, заметила Лерка. — Дал бы бог ему здоровья хоть на недельку.
— Почему на недельку? — заподозрив ее в сокрытии коварных планов, спросила я.
— Да я так, для красного словца.
Тут зазвонил телефон, я сняла трубку и услышала Гришкин голос:
— Анечка, я возле твоего дома. Можно подняться?
Как и предсказывала Лерка, появился он на двадцать минут раньше.
— Да, конечно, — начав заикаться от волнения, ответила я и направилась к двери. Лерка замерла возле арки, ведущей в кухню, с умилением во взоре.
В дверь позвонили, я торопливо открыла. Гришка вошел и лишился не только дара речи, но и последнего ума. Супругу он так и не узнал, хотя приложился к ее ручке и даже выслушал историю о благополучном перелете Париж — Москва. Вряд ли он запомнил, как выглядит моя тетушка, потому что все это время таращился на меня, слегка заикался, дважды споткнулся, в общем, разбирало его здорово.
Мы вышли на воздух, и я вздохнула с облегчением. Его машина стояла у подъезда. Вечер выдался теплым, оттого все жители нашего квартала дружно высыпали на улицу и теперь наблюдали, как я с видом царственной особы сажусь в машину (машина соответствовала), а потом покидаю двор.
Выехав на проспект, Гришка до такой степени пришел в себя, что сделал мне комплимент, сжал мою руку и пробубнил:
— Аня, ты так красива…
— Правда? Это тетин подарок. Я сомневалась, стоит ли надевать…
— Я не встречал никого прекраснее тебя… — Тут он резко затормозил, после чего заключил меня в объятия, и мы минут пять увлеченно целовались. По истечении этого времени я начала проявлять беспокойство и даже прозрачно намекнула, что начинаю тревожиться: правильно ли поступила, согласившись поужинать с ним. Гришка обрел облик джентльмена, и далее мы проследовали до ресторана без всплесков бурной страсти. Она, конечно, присутствовала, но выражалась взглядами и оханьем, переходящим в едва слышный скулеж с обеих сторон.
— Куда мы едем? — робко спросила я, уверенная, что в ответ услышу "в «Олимпию», но Гришка поразил меня нежеланием действовать в соответствии с предсказанием супруги.
— На Тимирязева есть чудный ресторанчик, с VIP-залом, мы там будем совсем одни, кухня прекрасная…
Я задумалась, что на это ответить. Если я пожелаю ужинать в «Олимпии», не вызову ли тем самым подозрение… Я взглянула на Гришку и подумала, что от подозрений он сейчас далек, и все же… В конце концов, не «Олимпия» мне нужна, а друзья Гришки. Хвалиться перед ними он может в любом ресторане, так что волноваться не стоит. Я улыбнулась и кивнула.