Амплуа девственницы
Шрифт:
— Кого?
— Гадов, естественно.
— Не путай меня. Итак: ты влюблена и хочешь замуж. Он начнет распускать перья, а ты балдей по полной программе. Наверняка поволочет к дружкам, хвалиться. А дружки у него Чернов и Громов, о которых я тебе рассказывала. Из «Олимпии». Соображаешь?
— Нет.
— Твои неприятности как раз с ними связаны, забыла, что ли?
— Не забыла. Зачем же мне к ним соваться?
— Как раз затем, чтобы понять, что происходит, и себя обезопасить. Чернов страшный бабник. С виду он
— Хороши друзья.
— Так ведь и у подруг не лучше. Короче, они всю жизнь норовят друг другу свинью подложить. Как только он тебя с Гришкой увидит, по ночам спать перестанет, все будет думать, как тебя раньше его трахнуть. Эту карту надо умело разыграть. Сможешь?
— Не знаю, — ответила я, не желая брать на себя повышенные обязательства.
— Ничего, я буду рядом, вдвоем мы его уделаем.
Громов до красивых баб тоже падок, но кое-какую порядочность имеет и у друга отбивать не станет, хотя, если заведется, на стенку полезет. Значит, завести их надо до того, как Гришка вас познакомит.
— Чего-то я не пойму…
— Ты себе голову не забивай, это все моя забота.
Твое дело быть прекрасной и улыбаться во весь рот, а еще смотреть с томлением.
— Ладно, попробую, — согласилась я, косясь на Лерку. И только тут я сообразила, что в квартире мы одни. — А где Сашок? — удивилась я.
— По делам бегает.
— По каким делам?
— По разным. Должен же кто-то за бизнесом приглядывать, пока я в покойницах, — пояснила Лерка, заметив, что я нахмурилась. Объяснение показалось мне толковым, и я согласно кивнула, после чего засобиралаеь на работу. — На фига тебе работа? — бубнила Лерка, которой не хотелось оставаться в одиночестве. — Когда мы здесь со всем закончим, денег и у тебя будет немерено.
— Откуда ж они возьмутся? — съязвила я.
— Плохо ты меня знаешь. Сколько захочешь, столько нарисуем.
— За это надолго сажают, — умерила я ее пыл и спешно покинула квартиру.
На работе Софья Сергеевна первым делом сообщила, что некий неизвестный телефон оборвал, пытаясь до меня дозвониться.
— Последний раз пять минут назад звонил, не верит, что тебя здесь нет, грозился приехать. У нас все в порядке?
— Что? А, да.., в порядке, — кивнула я, отправляясь в свой кабинет.
Я не сомневалась, что названивал Гришка, Так и вышло. Через двадцать минут он вновь позвонил, и я ответила:
— Да.
— Это я, — сказал он хрипло, при звуках его голоса во мне окрепло желание влюбиться. «Только не в Гришку», — напомнила я себе и страстно задышала. — Ты прячешься от меня, — продолжил он, я робко хлюпнула носом. При желании это можно было расценить как сдавленное рыдание.
— Нам не надо встречаться, — пролепетала я. — По крайней мере сейчас.
Гришке это ужас как не понравилось.
— Ты с ума сошла, — сказал он вполне искренне.
— Я..,
— Я встречу тебя с работы, — заявил он.
— Нет. Я освобожусь поздно.
— Хорошо. Встретимся поздно. Когда, где?
— Я перезвоню, — пообещала я и повесила трубку, немного подумала и набрала свой домашний номер, решив посоветоваться с Леркой, раз она у нас главнокомандующий.
— Надо встретиться, — заявила она. — Интерес необходимо поддерживать. Ты должна выглядеть сокрушительно.
— Постараюсь, — хмыкнула я.
— С твоим гардеробом это совершенно невозможно.
— Почему это? — обиделась я за свой гардероб, между прочим, я им гордилась.
— В настоящий момент я разглядываю твои наряды, — сообщила Лерка. — Все очень здорово, но ничего подходящего. Поэтому сматывайся с работы, встретимся на Малой Никольской через полчаса.
Я повесила трубку и только после этого подумала: как Лерка собирается со мной встречаться, если она в настоящее время числится в покойниках? Однако Лерке лучше знать, стоит болтаться по улицам или нет, поэтому я пожала плечами и сообщила Софье Сергеевне, что ненадолго уезжаю.
На Малой Никольской располагался салон с чудным названием «Смерть мужьям». Кто такое придумал, не знаю, но, безусловно, он что-то имел в виду.
Возможно, ни одной жертвы там зафиксировано не было, хотя слабые духом особи вполне могли рухнуть еще на пороге. Но то, что кое-кому из мужей салон сократил жизнь, доведя до инфаркта, вне всякого сомнения.
Лично я этот салон не жаловала, тамошние цены вызывали у меня депрессию и пагубные мысли о том, что время идет, а достойного спутника жизни я так и не обрела, в том смысле, что некому меня сюда привести и заявить: «Выбирай что хочешь, дорогая».
Остановив машину неподалеку от входа, я вертела головой во все стороны, пытаясь обнаружить Лерку. Я потратила на это минут пять, взглянула на часы, убедилась, что Лерка опаздывает на десять минут, и решила ждать ее в салоне. Я вошла и оказалась окруженной заботами двух девиц; одна, лет двадцати, кинулась ко мне с улыбкой от уха до уха и радостным визгом:
— Добрый день, вам помочь?
«Сгинуть с глаз моих», — хотелось ответить мне, но хорошее воспитание пересилило.
— Я жду…
— Меня, — заявили по соседству. Я повернулась и в кресле возле окна увидела даму неопределенного возраста в бордовом костюме и шляпе, голос у нее был хрипловатый, а телеса пышные. Ничего общего с Леркой она не имела, по крайней мере, в тот момент я была в этом убеждена.
Дама поднялась, подошла ко мне и приложилась к моей щеке со словами:
— Здравствуй, дорогая.
— Здравствуй, — промямлила я, глядя на нее во все глаза.
Темные волосы, стрижка, каре, челка закрывает лоб и брови. Нос вроде Леркин, а вроде нет. Глаза карие, точно не Леркины.