Амплуа девственницы

Полякова Татьяна Викторовна

Так вот, четверо грабят казино, а через несколько дней трое из них погибают. Сначала Козлов, потом Арсений, чуть позднее Ромка. Васька предположительно в бегах. В день своей гибели Арсений посылает письма мне и Ромке с ключом и документом.

Очень вероятно, что кому-то из двоих, Ваське или Козлову, он послал паспорт. Но зачем? Этому может быть лишь одно объяснение: одному из четверых подельников Арсений не доверял. Единственный оставшийся в живых — Васька (трупа его никто не видел), выходит.., он убил всех троих, чтобы завладеть деньгами. Но Арсений,

предвидя это, спрятал деньги в ячейку банка, а ключ, документ и паспорт разослал по почте. И Васька, совершив все эти убийства, остался с носом. Правда, есть еще неведомый Дроздов. Возможно, он и убил всех четверых. В этом случае денег я не увижу, раз ячейка арендована на его имя. Он заявит, что потерял ключ и соответствующие бумаги, и в конце концов получит доступ к ценностям. Однако я все-таки склонялась к первой версии, к той, где убийцей был Васька. В этом случае паспорт должен быть у Козлова. Как же проверить, так это или нет? Можно, конечно, поехать на Первый Речной спуск и спросить у соседа, не было ли письма, но как-то этот свой интерес я должна объяснить. А если он в милицию сообщит?

Опечаленная, я отправилась домой, забыв, что там теперь живет Лерка. Она встретила меня в парике и гриме. Не знаю, что она с собой опять сотворила, но выглядела совсем на себя непохожей. Увидев ее, я отпрянула и даже подумала: моя ли это квартира?

— Будь как дома, — возвестила Лерка, я перевела дух, а потом покачала головой.

— Ты сделала пластическую операцию? — съязвила я.

— Зачем? Немного грима, паричок. Правда, здорово? Не забывай: я твоя тетя из Парижа. Гришка звонил?

— Звонил. Ты совсем не похожа на мою тетю.

— Ну и что? Была блондинка, стала брюнетка.

Перекрасилась, вот и не похожа.

— А если документы проверят? — продолжила вредничать я.

— Ради бога… Вот, смотри. — Лерка протянула мне паспорт и, пока я рядом с Леркиной фотографией читала фамилию и имя тетки, успокаивающе добавила:

— Как настоящий.

— Так это подделка? — ахнула я.

— Само собой.

— Но где ты… — Лерка закатила глаза, а я тяжело вздохнула:

— Выходит, ты готовилась заранее, за день паспорт не выправишь, хоть и фальшивый.

— Можно и за час. Это не вопрос времени, это вопрос денег.

— Я не хочу, чтобы ты впутывала в свои делишки мою тетю.

— Не злись, а? Мое присутствие в твоей квартире надо как-то объяснить. Тетя — это очень удобно.

— А ее знакомые?

— Они к тебе часто заходят?

— Нет, — пришлось сказать мне правду.

— Вот видишь.

— А ты надолго погостить приехала?

— Как только почувствую себя в безопасности.

— Может, ты никогда не почувствуешь, — съязвила я.

— Не волнуйся, разберусь с Гришкой и съеду.

А тебе подарю яхту. Хочешь яхту?

— На что она мне? В пруду на ней кататься? Так мне надувного матраса за глаза.

— Тогда «Мерседес» «шестисотый».

Я махнула рукой и отвернулась. Тут очам моим предстал Сашок, весело гукнул и подмигнул.

— А это мой дядя? —

проявила я интерес.

— Нет. За француза его никак не выдашь, повадки отечественные, это неистребимо.

— Если Гришка узнает, что у меня живет твой шофер, что он, по-твоему, подумает?

— Что я завещала его тебе вместе с деньгами.

— Но в моей-то квартире ему зачем жить?

— Так он и не живет. Просто иногда заходит.

— Я, конечно, помню, что он может сдохнуть от тоски, как Джоник, хотя сильно в этом сомневаюсь, но…

— Он снял квартиру напротив, — обрадовала Лерка. — Сегодня.

— У Рябовых? — уточнила я.

— У них. Они лето поживут на даче. Как видишь, все просто. У тебя теперь две машины, твоей тетушке тоже надо на чем-то ездить. Тачка оформлена на тебя, и шофер есть. Ну как?

— Отлично. Знаешь что, если уж все твое — мое, пожалуй, стоит шепнуть Гришке, кто такая моя тетка в действительности. Он убьет тебя взаправду, его посадят в тюрьму, а я буду наслаждаться жизнью.

Как тебе такая перспектива?

Лерка лучезарно улыбнулась и покачала головой.

— Ты этого не сделаешь.

— Почему, интересно? — разозлилась я.

— Потому что человек хороший. Чокнутая немного и бабки любишь, но все равно хороший, а бабки, кстати, только дураки не любят.

Я презрительно хмыкнула и устроилась за столом. «Тетушка», проникновенно улыбаясь, спросила:

— Ужинать будешь?

— Нет.

— А чаю хочешь?

Я почувствовала себя сварливой и злой, вздохнула и ответила:

— Чаю выпью с удовольствием.

Пока мы пили чай, Сашок с кухни удалился, видимо, не желая портить нам аппетит, но вдруг он возник на пороге, а я едва не подавилась: в руках у него был конверт, который я не так давно стащила в Ромкином общежитии. Он протянул его Лерке, та внимательно просмотрела содержимое, пока я собиралась с силами, чтобы высказать наболевшее.

— Вы загостились, — смогла наконец произнести я, косясь на Сашка.

Было ясно: затей я военные действия, победителем выйдет враг из-за численного превосходства.

Поэтому я лишь презрительно отвернулась. Лерка держала бумаги и выглядела очень недовольной.

— Выходит, ключ в вазе все же от банковской ячейки, — произнесла она. — Сегодня ты заезжала в пивнушку, где тебе вовсе нечего делать, потом отправилась к какому-то Васе, а затем вместе с рыжей девкой в общагу. Что тебе надо в общаге? — покачала она головой.

— Не твое дело, — ответила я.

— Я доверила тебе свои деньги, — горестно сообщила Лерка. — Если тебе свернут шею, мои денежки уйдут в Детский фонд и мы все останемся с носом.

Соображаешь?

— Вы за мной следили, — с возмущением констатировала я.

— Ничего подобного. Сашок тебя охранял. И присматривал, чтобы ты не очень увлеклась Гришкой. С мозгами у тебя проблем нет, но вдруг естество пересилит и ты решишь, что на нем свет клином сошелся? Я должна узнать об этом первой. Так что без обид. А теперь расскажи, пожалуйста, что все это значит.