Ампула Грина
Шрифт:
Я впервые слышал, чтобы Грета говорила с мальчишками таким просительным, даже подхалимским тоном. Он выключила телефон и обвела нас блестящими глазами.
– Наш Вася Горошек – открыватель звезд, победитель всяких олимпиад. Ему родители подарили телескоп, которому завидует даже Матвей Семеныч, учитель астрономии. Васенька приделал к этой трубе еще кучу всяких накруток… Пошли встречать, он близко живет!
Мы выскочили на улицу. Издалека шагал по тротуару небольшой очкастый мальчишка в следопытской форме. Я его немного знал – видел несколько раз в Гретиной компании. Остальные тоже знали. Горошек
У Греты от ее ребят не было тайн. Значит, и у нас не было. Грета быстро и толково объяснила серьезному Васильку, что к чему. Он не удивлялся, молча кивал. Только один раз рассудительно заметил:
– Если узнают, нам влетит по первое число…
– Вася, ну кто поверит, что дети с помощью елочной свечки сбили космический спутник? – ласково сказала Света.
– Да, Горошек! – добавила Грета.
– Логично, – согласился он, аккуратно поправляя очки. А Грета довольно замурлыкала:
В лесу нашли мы ёлочкуС искусственной хвоёй…И не оставляла эту песенку все время, пока мы настраивали аппаратуру. (Хотя какое там «мы»! Я аккуратно торчал в сторонке, чтобы не мешать. Толь-Поли, кстати, – тоже.)
Сперва я думал: придется все хозяйство (и компьютер!) тащить на чердак или крышу и уж тогда я пригожусь. Но оказалось – не надо. Наше окно смотрело на северо-запад, в ту часть неба, где висел невидимый нам спутник "Ю-2, Универсал" (будь он проклят!).
У окна встала толстая трубчатая стойка. На ней Горошек и Май закрепили метровую трубу (слегка похожую на ствол миномета, какие я видел в фильмах про горячие точки). Проверили всякие винты и рукоятки (видимо, это и был "микрометрический механизм", о котором говорил Лыш). Горошек прикрепил к трубе сбоку пластмассовый пенальчик и протянул от него к компьютеру провод. Лыш тут же защелкал кнопками клавиатуры. Недовольно сказал:
– Нет совмещения…
– Сейчас будет, – отозвался Горошек и покрутил медные головки.
– Ага… – бормотнул Лыш. – Давайте излучатель…
Май (под охраной Тополят) с чердака принес в коробке из-под ботинок лучемет. Открыл. Мне кажется, все посмотрели на это «орудие» с почтительной боязнью. А у меня вообще, не переставая, бегали по коже от шеи до пяток холодные колючие шарики. (А Грета все пела: "В лесу нашли мы ёлочку…")
– Ребята, а спутник не свалится кому-нибудь на головы, когда мы его грохнем? – спросил рассудительный Толя.
– Не успеет, сгорит в атмосфере, – успокоил его Май (мне показалось, что не очень уверенно).
– Гуммираки не сдаются! – крикнул на руках у Поли индейский вождь. Видимо, давал понять, что отступать поздно.
Горошек достал из чемодана хитрые струбцины с винтами. Он и Май начали укреплять ими дощатую подставку лучемета поверх телескопной трубы. Возились, возились… Грета им помогала. И пела:
"Зачем меня вы дразните?Хочу, хочу наверх!"Дадим ему на праздник мыСеребряный орех…"Дадим
– Включайте, – сказал серьезный Горошек. – Надо проверить совмещение осей.
Май зажег свечку перед рефлектором. Золотистый луч ушел из окна вдаль, над крышами.
– Надо для проверки пустить зайчика куда-нибудь подальше, – потребовал Горошек.
– Вон туда, на петуха, – предложила Света. Далеко над невысокими домами торчала старинная водонапорная башня с флюгером-петухом (еле различимым издалека).
– Расплавится, – опасливо сказал Май. – Он жестяной.
– Не расплавится, – успокоила Поля. – Луч сжигает только плохие вещи. А петушок хороший.
Поле поверили. Луч был сказочный, а в сказках Полюшка разбиралась лучше нас…
Долго не могли попасть «солнышком» в петуха, вертели винты. Наконец зажглась на флюгере искра. То есть из окна казалось, что искра, а в телескоп (мне дали посмотреть) видно было, как на ржавом боку жестяного растрепанного петуха горит ярко-желтый кружок. Я понял, что случилось долгожданное совмещение луча и оптической оси телескопа.
Теперь что? Теперь оставалось добиться «совмещения» луча и спутника. "Вот шарахнет!" – пробилась через мой страх злорадная мысль. Хотя, конечно, я не был уверен, что шарахнет. И остальные не были. Ведь луч от маленькой свечи и половинки елочного шара мог тысячу раз рассеяться в космическом пространстве, мог потерять силу, мог просто не найти спутник…
Горошек оглянулся на компьютер, пошевелил губами, еще раз считывая координаты. Бормотнул:
– Примерно вон туда… – Он знал то, чего не знал никто другой. Он плавно навел трубу в известный лишь ему участок неба. Она поднялась вверх.
Лыш прыгнул со стула:
– Подождите! Свечка наклонилась, будет капать на рефлектор!
– В тот раз не капала, когда ты вспарывал облака, – сказала Грета.
– Капала. Но я следил… – Он аккуратно поправил свечу в жестяном зажиме, поставил ее вертикально. Пошевелил, чтобы огонек снова оказался в фокусе отражателя. Ладонью проверил, идет ли от него тепло. И снова сел к столу с клавиатурой.
– Готов…
– И я готов. Теперь не дышите… пожалуйста, – сказал Горошек.
Он и Лыш были сейчас главными, и мы послушно перестали дышать. Только Грета продолжала петь. Довольно громко и отчетливо: "В лесу нашли мы ёлочку…"
– Есть? – спросил Горошек у Лыша.
– Нету…
Горошек шевельнул трубой.
– Есть?
– Нету… Ой, есть! Только мечется!
По экрану запрыгал крохотный желтый зайчик. Горошек оглянулся.
– Поверни экран, чтобы я видел. И замрите все… пожалуйста…
Лыш развернул монитор к Васильку, и тот, глядя через плечо, опять начал вертеть микрометрические винты. Зайчик вздрагивал, но перестал метаться (наверно, потому, что мы замерли, будто каменные; только Грета продолжала петь, но еле слышно). Дрожащий зайчик начал подбираться к скрещению белых линий с координатами спутника. Ближе, ближе… прыгнул в сторону, вернулся… Было ужасно тихо, но я все же слышал (или ощущал?) песню Греты: "В лесу нашли мы ёлочку…"