Амулет Самарканда
Шрифт:
Я снова наклонил голову набок и прислушался. В доме было тихо.
Смуглый мальчик занёс руку над шкафчиком и улыбнулся своему отражению, стиснувшему кулак.
А затем с силой опустил кулак на стекло.
Сотрясение магической энергии разнеслось по всем семи планам. Я схватил Амулет и надел на шею. Потом быстро развернулся. В комнате всё было по-прежнему, но я чувствовал, как что-то движется по седьмому плану и стремительно приближается ко мне.
Время шнырять крадучись миновало.
Уже ринувшись к двери, я краем глаза увидел, как в воздухе внезапно открылся портал. Кто-то
Я налетел на дверь и врезал по ней своим мальчишечьим кулачком. Дверь сложилась пополам, словно игральная карта. Не медля ни мгновения, я бросился через порог.
Когда я очутился в коридоре, жаба тут же повернулась в мою сторону. Из её распахнутой пасти вылетел ком зелёной слизи — сторожевая тварь метила мне в голову. Я увернулся, и ком врезался в стену, уничтожил картину и разъел обои и штукатурку до самых кирпичей.
Я швырнул в жабу заклинание Сжатия. Жаба жалобно квакнула, съежилась в маленький шарик и шлёпнулась на пол. А я уже мчался дальше. На бегу я соорудил вокруг своего физического тела Щит — на случай, если в меня тоже что-нибудь метнут.
Как оказалось, это был мудрый шаг, ибо в следующее мгновение сверкнула зелёная вспышка и в пол буквально рядом со мной ударил сгусток энергии — преследователь сотворил заклинание Взрыва. Удар был столь силен, что меня швырнуло вперёд и я врезался головой в стену. Зелёные языки пламени облизнули меня, оставив полосы на обоях, словно кто-то провел по стене гигантской рукой.
Я поднялся, стряхнув с себя осколки кирпича, и оглянулся.
В дальнем конце коридора в проеме разбитой двери стоял некто, принявший облик очень высокого мужчины с ярко-красной кожей и головой шакала.
— Бартимеус!!!
По коридору прокатился ещё один Взрыв. Я сделал сальто в сторону лестницы и, когда Взрыв разнес в пыль угол стены, кубарем пролетел по перилам и проехал метра два по чёрно-белому полу, расколошматив множество плиток.
Я вскочил на ноги и взглянул в сторону главной двери. Сквозь матовое стекло виднелся жёлтый силуэт одного из караульных. Этот тупица притаился в засаде, не сообразив, что его могут увидеть изнутри. Я решил, что выйду где-нибудь в другом месте. Разум всегда берет верх над грубой силой!
Но всё-таки мне нужно было убираться, и побыстрее. Доносившийся откуда-то сверху шум свидетельствовал о погоне. Я пробежал через пару комнат — библиотеку и столовую, — каждый раз кидаясь к окну и каждый раз отступая, поскольку за окном маячила какая-нибудь из жёлтых тварей, а то и не одна. Глупость охранников, заставлявшая их действовать столь тупо и прямо, была сопоставима лишь с моим нежеланием проверять, каким именно магическим оружием они оснащены.
Сзади кто-то яростно вопил, выкрикивая моё имя. Что-то мне подсказывало, что впереди меня не ждёт ничего хорошего, и подсказывало всё громче. Под эти вопли я распахнул очередную дверь и оказался на кухне. Межкомнатных дверей здесь больше не было, но зато был проход, ведущий во что-то вроде пристроенной теплицы; там росли травы и всякая зелень. За теплицей виднелся сад — и все те же трое караульных, с поразительной скоростью носившихся вдоль этой стороны дома на своих вращающихся ногах. Чтобы выиграть
Повар восседал, откинувшись на спинку стула и водрузив ноги на кухонный стол. Тучный, жизнерадостный, красномордый дядька с огромным тесаком для рубки мяса в огромной лапище. Занимался он тем, что при помощи этого тесака холил ногти — каждый обрезок приземлялся точнехонько в камин. При этом повар не сводил с меня своих маленьких тёмных глазок.
Мне сделалось как-то не по себе. Похоже, этого типа ни капли не удивило внезапное появление у него на кухне мальчика-египтянина. Я проверил повара на других планах. С первого по шестой он выглядел одинаково: дородный дядька в белом фартуке. А вот на седьмом…
Оп-па…
— Бартимеус.
— Факварл.
— Как дела?
— Да ничего.
— Давненько тебя было не видно.
— Ну, как-то так…
— Жаль, жаль.
— Да. Ну… вот я здесь.
— Это точно.
Во время этой очаровательной беседы из-за двери непрерывно доносились раскаты Взрывов. Но моя Печать держалась крепко. Я постарался улыбнуться как можно любезнее.
— Джабор всё такой же заводной, как я погляжу.
— Угу, всё такой же. Только сдается мне, Бартимеус, что теперь он стал ещё голоднее. По-моему, это единственная перемена. На вид, так он никогда не бывает сытым, даже когда ему только что довелось поесть. А в нынешнее время, как ты можешь догадаться, такое случается нечасто.
— У вашего хозяина что, девиз «держи слуг впроголодь, чтоб злее были»? Однако он должен быть очень могущественным, чтобы держать в рабстве тебя и Джабора.
На губах повара промелькнула лёгкая улыбка, резким движением ножа он отправил очередной обрезок ногтя в полёт. Ноготь вонзился в штукатурку на потолке и там застрял.
— Бартимеус, ты же знаешь — в приличном обществе таких слов не говорят. Просто мы с Джабором ведем игру с дальним прицелом.
— Конечно-конечно.
— Кстати, о различии в силах — я заметил, что ты предпочитаешь не обращаться ко мне на седьмом плане. Это как-то невежливо. Ты что, опасаешься моего истинного облика?
— Ничуть, Факварл. Просто меня от него тошнит. [Примечание: Я сам не бог весть какой красавчик, но у Факварла, на мой вкус, чересчур много щупальцев].
— Как славно. Кстати, Бартимеус, я в восторге от выбранного тобою облика. Очень миленький. Но я смотрю, ты отягощен неким амулетом. Не будешь ли ты столь любезен снять его и положить во-он на тот стол? Тогда, если ты скажешь мне, на какого волшебника ты работаешь, я постараюсь что-нибудь придумать, чтобы наша встреча не завершилась роковым образом.
— Очень мило с твоей стороны. Но ты же знаешь, что я не могу этого сделать. [Примечание: Ну, не совсем так. Я мог бы отдать Амулет и тем самым провалить дело. Но после этого мне, даже если бы я сумел удрать от Факварла, пришлось бы явиться с пустыми руками к тому бледному мальчишке. Я и без того в его власти, а неудача окончательно отдаст меня на его милость. А эта идея мне отчего-то не нравилась. Не верилось мне, что от него дождёшься милости].
Повар воткнул свой мясницкий нож в край стола.