Амулет Самарканда
Шрифт:
Эта мысль заставила её заколебаться. Я принялся закреплять достигнутый успех.
— Не будь такой наивной, — сказал я. — Подумай-ка вот о чём: вы пытаетесь украсть у меня очень могущественный предмет. Он принадлежит одному зверски могущественному волшебнику. Если вы хотя бы прикоснетесь к этой вещи, он вас из-под земли достанет.
Уж не знаю, то ли эта угроза так подействовала, то ли упрек в наивности, но девчонка явно была озадачена — судя по тому, как поджала губы.
Я в порядке эксперимента попытался пошевелить рукой. Подросток, державший моё предплечье, недовольно заворчал и вцепился покрепче.
Где-то неподалёку
— Всё, хватит, — сказала девчонка и шагнула ко мне.
— Осторожнее! — предупредил её я.
Она протянула руку. Я раскрыл рот — очень-очень медленно. Она попыталась взяться за цепь.
И тут я превратился в нильского крокодила с уже распахнутой пастью. И цапнул её за пальцы. Девчонка завизжала и отскочила — я даже не ожидал от неё такого проворства. Мои зубы клацнули у кончиков её ногтей. Я забился в руках у подростков и снова попытался цапнуть её. Девчонка завопила дурным голосом, поскользнулась и села с размаху на кучу мусора. Да при этом ещё сшибла с ног одного из своих телохранителей. Моё внезапное превращение застало мальчишек врасплох — особенно того, который теперь держал меня поперёк чешуйчатого туловища. Он ослабил хватку, но остальные двое продолжали меня удерживать. Мой длинный сильный хвост хлестнул влево, потом вправо, от души врезав по двум тупым башкам. Мозги у парней, если таковые имелись, хорошо сотряслись, челюсти отвисли, а руки разжались.
Один из двух телохранителей девчонки быстро опомнился, сунул руку под куртку и выхватил что-то блестящее. Когда он швырнул это в меня, я снова превратился.
Смею заметить, быстрое превращение из чего-нибудь большого (скажем, крокодила) во что-нибудь некрупное (скажем, в лиса), даёт неплохие результаты. Три пары рук, изо всех сил пытавшиеся удержать мощное чешуйчатое тело, вдруг обнаружили, что хватают воздух — а комок рыжего меха и лихорадочно работающих когтей ускользнул от них и шлёпнулся на землю. В тот же самый миг серебряный метательный снаряд пронесся через то место, где только что было горло крокодила, и врезался в металлическую дверь.
Лис помчался по переулку, едва касаясь лапами скользкой булыжной мостовой.
Впереди раздался пронзительный свист. Лис притормозил. По стенам и мостовой заметались лучи фонарей. Послышался топот бегущих ног.
Ага, как раз то, что нужно. Явление ночной полиции.
Когда луч метнулся в мою сторону, я изящным прыжком заскочил в открытый мусорный бак. Голова, туловище, хвост — готово! Луч фонаря скользнул по бачку и сместился дальше по переулку.
Затем появились люди. Они орали, дули в свистки и бежали в ту сторону, где осталась девчонка и её приятели.
Затем послышалось рычание и разнесся едкий запах. Нечто вроде большой собаки пронеслось мимо людей и исчезло в ночи.
В переулке было шумно. Уютно свернувшись между прохудившимся мусорным пакетом и ящиком с пустыми бутылками, лис слушал, поставив уши торчком. Крики и свистки начали удаляться, и лису показалось, будто к ним присоединился возбужденный, обеспокоенный вой.
Затем шум окончательно стих. В переулке воцарилась тишина.
Затаившийся лис лежал среди мусора и выжидал.
Натаниэль
Артур Андервуд
У мистера Андервуда никогда не было учеников, да он и не желал их брать. Он работал сам по себе, и его это вполне устраивало. Но он знал, что рано или поздно придёт его черед и ему придётся, как и другим волшебникам, взять в дом ребенка. И конечно же, однажды это неминуемое событие произошло. Из министерства занятости прибыло письмо с тем кошмарным требованием, которого он так страшился. Мистер Андервуд с мрачной покорностью выполнил свой долг. В назначенный день он отправился в министерство, дабы забрать своего безымянного подопечного.
Он прошёл меж двух гранитных колонн, поднялся по мраморным ступеням и вошёл в гулкий вестибюль. Это было обширное безликое помещение с двумя рядами деревянных дверей. По залу, деликатно ступая по полу, сновали работники министерства — выходили из одних дверей, чтобы тут же скрыться в других. На противоположной стороне вестибюля высились два изваяния, исполненных в героической манере, — изображения бывших глав сего министерства, а между ними был зажат стол, заваленный бумагами. Мистер Андервуд подошёл к нему. Лишь приблизившись вплотную к столу, он разглядел за бумажным бастионом щуплого улыбчивого клерка.
— Добрый день, сэр, — поздоровался клерк.
— Я — помощник министра Андервуд. Прибыл за учеником.
— А, да-да, сэр! Я вас ждал. Вам только нужно подписать несколько документов… — Клерк принялся копаться в ближайшей стопке бумаг. — Это быстро, буквально одна минута. А потом вы сможете забрать его из комнаты отдыха.
— «Его»? Так это мальчик?
— Да, мальчик, пяти лет. Очень смышленый — если, конечно, верить тестам. По-видимому, сейчас он в некотором смятении… — Клерк нашёл нужную кипу и извлек из-за уха ручку. — Не будете ли вы так любезны расписаться на каждой странице…
Мистер Андервуд изобразил несколько завитушек.
— Его родители… они, я полагаю, удалились?
— Да, сэр. Им прямо-таки не терпелось исчезнуть. Как всегда: схватили деньги и убежали, если вы понимаете, что я имею в виду. Хорошо хоть притормозили на минутку, чтобы попрощаться с мальчиком.
— А меры безопасности приняты?
— Его свидетельство о рождении и прочие документы изъяты и уничтожены. А мальчику строго-настрого велели забыть имя, данное при рождении, и никогда никому его не называть. Теперь он официально не существует. Вы можете начать с чистого листа, сэр.
— Прекрасно. — Мистер Андервуд в последний раз изобразил смахивающую на раздавленного паука закорючку и вернул бумаги клерку. — Если это всё, я, пожалуй, заберу его.
Он миновал несколько безмолвных коридоров и, отворив тяжелую, обшитую панелями дверь, вошёл в комнату, вся обстановка которой была выдержана в ярких тонах. Комната была заполнена игрушками, призванными утешить несчастных детей. Вот там-то, между гримасничающей лошадкой-качалкой и пластмассовой куклой — волшебником в смешной остроконечной шляпе, он и нашёл маленького бледного мальчика. Видно было, что мальчик недавно плакал — но теперь, к счастью, перестал. Он безучастно посмотрел на волшебника красными от слез глазами. Мистер Андервуд кашлянул.