Amystis

Новокщёнов Олег

– Да вот он твой блокнот. Недотрога.

Сусанна открыла блокнот и, найдя нужную цитату, продолжила.

– Вот что сказал Якоб Делагарди, стоя под стенами Твери: «Кони, которые несут меня так далеко, как я желаю, вынесли меня туда, куда их направляли – на тот знаменитый путь, который ведёт знающего человека через все города этого мира». Понимаете? Через все города. Яша просто не мог проехать мимо Твери…

– Не разграбив её, – выкрикнул кто-то из зала и все рассмеялись.

Тем временем Юлиан Копрофагов продолжал свои расспросы:

– Но разве не этим вызвана июльская ссора Скопина-Шуйского с Делагарди?

– Вовсе нет, – взяла слово княжна Кантакузина, –

ссора, вернее, мелкая размолвка, произошла, когда Михаил декламировал на древнегреческом. Фразу «OINOS PONTOS» – «винного цвета море» Делагарди принял на счёт своей семьи и невероятно оскорбился, заявив, что его отец Понтус никогда не допивался до того, чтобы лицо приобрело такой цвет. Но не прошло и пяти минут, как они помирились.

– Интересно – как?

– Просто Михаил подошёл к Якобу и сказал ему: «Мы поднялись вверх и не знаем что делать дальше. Тратить силы в одиночку бессмысленно». Узнав цитату Александра Клюге, Якоб просиял, и полководцы пошли пить мировую.

Поняв, что муссировать скандальную тему далее бессмысленно, Копрофагов замолчал. Следующий вопрос задал Бугай-Облонский.

– Давайте перейдём к генеральному сражению на линии Калязин монастырь – Жабка – Пирогово, где Скопину противостояла превосходящая его в силах группировка Яна Сапеги. Решение принимать бой было смелым. Князь не боялся понести большие потери?

– О нет, – ответила Ираида, – Михаил сказал на военном совете перед битвой: «Воспользовавшийся внешним светом способен вернуться к свету внутреннему и тем предохраниться от любого ущерба». Один из воевод смел возразить на это, что в настоящее время лучше избежать сражения, но князь в сердцах крикнул ему: «В настоящее время!? Настоящее уничтожилось, или ещё не родилось!». Так вопрос был исчерпан. Что ж, я предлагаю вновь прибегнуть к помощи киносъёмки. Прошу посмотреть на экран.

Первая часть фильма была посвящена атаке польской кавалерии на реке Жабка. Неудержимой лавине поляков на этом участке фронта противостояли шведы во главе с Делагарди. Якоб, отдавая себе отчёт, что в открытом бою ему не устоять, решил заманить противника в ловушку посредством ложного отступления. Когда на его полки бросилась вражеская кавалерия, генерал пал на землю и принялся рвать на себе волосы, затем, картинно запрокинув голову и воздев руки к небу, продекламировал: «Для моего спасенья нет надежды!», после чего велел трубить сигнал к беспорядочному бегству. Таким образом, шведам удалось заманить поляков в топкую местность. С удовлетворением наблюдая за тем, как польские кавалеристы тонут в болоте, генерал приказал принести ему сигару и бокал вина. Построив войска, он обратился к солдатам с краткой речью и попросил почтить память храбрых шляхтичей минутой молчания.

Вторая часть фильма освещала положение на другом фланге фронта. Одновременно с боем у реки Жабка русские полки осаждали лагерь поляков у села Пирогово. Перед сражением один из шляхтичей вызвал Скопина на поединок. Этим, как казалось, он поставил Михаила в безвыходное положение – тот не мог согласиться, поскольку немедля был бы убит выстрелом с польского вала, но не мог и отказаться, выказав страх перед противником. Стратег нашёл соломоново решение. Он выбрал из обоза самого тщедушного маркитанта и, вооружив его огромной булавой, которую тот едва мог поднять до пояса, отправил вместо себя на поединок. Когда шляхтич возмутился, Скопин гордо заявил, что, дескать, он не уверен в силах противника и потому хочет испытать его в бою с равным, сам же обещал, что будет драться с победителем пары. Униженный и осмеянный поляк предпочёл застрелиться.

Эта уловка подсказала Скопину путь к победе.

Он распорядился посадить бывших в его войске чухонцев на обозных лошадей и дал им приказ гарцевать перед польским валом. Нелепые чухонцы на ещё более нелепых клячах, с которых они к тому же беспрерывно падали, вызвали у поляков такое презрение, что те, забыв об осторожности, вышли за вал и принялись глумиться над всадниками. Дождавшись наиболее подходящего момента, Скопин велел чухонцам расступиться и атаковал беспечного врага. К вечеру всё было кончено полной победой.

Пока зрители не отрывали глаз от происходящего на экране, Сусанна и Ираида наконец-то смогли расслабиться. Считая пресс-конференцию уже завершённой, а свою миссию выполненной, они не по разу приложились к заветному графину. Но, к несчастью для гостей, после демонстрации фильма последовали новые вопросы.

К микрофону подошёл Прохор Мастодонт:

– Мы убедились в военном таланте Михаила Скопина, но скажите, есть у него программа новой государственной политики?

Мозг княжны Кантакузиной медленно покрывался пеленой тумана, но она всё же ещё была в состоянии понять, что на этот вопрос ответить не может. И тут она вспомнила, что на случай форс-мажорных обстоятельств Михаил оставил ей конверт с последними инструкциями. В надежде, что в конверте есть информация на эту тему, Ираида вскрыла его. Каков же был её ужас, правда, смешанный с восторгом, когда она прочла послание на бумаге, вложенной в конверт:

В каждой опере, где говорится о спасении, в пятом акте в жертву приносится женщина.

I’m so sorry [4] .

В этот момент опьянённый мозг Ираиды начал генерировать мысли со скоростью квантового компьютера. Изначально ей было абсолютно наплевать на эту пресс-конференцию. С нескрываемым удовольствием она обматерила бы всех собравшихся, но Ираида была уверена, что эта пресс-конференция нужна Михаилу, и потому держала себя в руках. Теперь же поняв, что и князю абсолютно наплевать, Ираида почувствовала невероятное облегчение.

4

Мне очень жаль (англ.).

Тем временем, раздражённый Мастодонт повторил свой вопрос:

– Ответьте, не скрывая, какова программа новой государственной политики Скопина-Шуйского?

Пока Ираида осознавала возможности, предоставляемые ей полной свободой выражения мысли, Сусанна сидела, облокотившись на стол и низко наклонив голову – она, хотя и не видела письма, но ощутила полную свободу выражения мысли ещё после четвёртого стакана. Услышав вопрос, она, не поднимая головы, громко и хрипло произнесла в микрофон:

– Культ Бахуса и левый террор…

Невозможно передать шока, поразившего аудиторию. В зале повисла мёртвая тишина. Спустя пару минут какой-то интеллигентный мужской голос спросил: «Простите, что вы сказали?».

Сусанна встрепенулась всем телом, словно раненый лебедь, силящийся взлететь, вскинула голову и принялась исступлённо скандировать:

– Че-Че Че Геварра! Хо-Хо Хошимин!

– Славься, о Дионис Лиэй [5] – подумала вслух Ираида.

Разбушевавшихся вакханок тщетно пыталась усмирить ведущая «Нескучной светёлки» Ангелина Задушевная:

5

Дионис Освобождающий.