Анафем
Шрифт:
Суура Ала всегда была ужасно строгой и авторитарной, и я думал, сейчас они с Корд передерутся, как кошки в наволочке. Но когда она увидела носовые промокашки, то одарила Корд радостным взглядом, на который Корд ответила тем же.
Мы под руки вывели Арсибальта из комнаты, надели на него огромную малиновую мантию, скрывшую следы побоев, и опоздали на провенер всего на пару минут. Нас встретило хихиканье: некоторые решили, что мы пили в экстрамуросе. Хихикали всё больше гости, но я услышал смешки даже из-за экрана тысячелетников. Я думал, что нам с Джезри придется работать за четверых, но Лио и Арсибальт, наоборот, налегали куда сильнее обычного.
После провенера
По его описанию транспортного средства и одежды громил Корд их узнала.
— Это местная… — сказала она и запнулась.
— Банда? — спросил Делрахонес.
Корд пожала плечами.
— Банда, которая развешивает у себя дома плакаты с придуманными бандами из старых спилей.
— Как интересно! — воскликнул Арсибальт, пока фраа Делрахонес обдумывал услышанное. — Значит, это нечто вроде метабанды…
— Но ведут они себя как настоящие бандиты, — сказала Корд, — и ты сам в этом убедился.
Из природы вопросов, которые задавал Делрахонес, стало ясно, что он пытается выяснить, какую иконографию исповедует банда. Он не уяснил того, что было понятно мне и Корд: есть эксы, которые готовы избить инаков просто потому, что это веселее, чем их не бить. А не потому, что они исповедуют какую-то абсурдную теорию. Он исходил из того, что разбойники и негодяи утруждают себя теориями.
В общем, сперва мы с Корд разозлились, потом нам стало скучно (как любил говаривать Ороло, скука — маска, в которую рядится бессилие). Мы переглянулись и отошли в сторонку, а когда никто не стал нас удерживать, потихоньку слиняли.
Я уже говорил, что у десятилетников вместо настоящего нефа — скопление башенок. В самой узкой из них располагалась винтовая лестница, ведущая на трифорий — галерею, которая тянется вдоль всей внутренней стены алтаря над экранами, под клересторием. Из дальнего конца нашего трифория ещё одна лесенка вела на хоры звонщиц. Корд заинтересовалась: я видел, как её взгляд скользит по верёвкам, уходящим в высоту президия. Понятно было, что она не успокоится, пока не увидит другой конец этих верёвок. Так что мы прошли по трифорию и начали взбираться по лесенке в башне, образующей юго-западный угол собора.
Когда дело доходило до стен, матические архитекторы оказывались совершенно беспомощны. Колонны — всегда пожалуйста. Арки — за милую душу. Своды (по сути, те же арки, только трёхмерные) — нет ничего проще. Зато там, где любой другой поставил бы стену, они городили арки и каменное кружево. Когда поступали рекламации на холод, комаров и всё остальное, от чего в нормальном здании защищали бы стены, матические архитекторы иногда снисходили до того, чтобы закрыть дырки витражами. К сожалению, у нас так и не дошли руки сделать достаточно витражей. В ветреную или дождливую погоду здесь было ужасно, зато в хороший день, как сегодня, преимущество матической архитектуры — её прозрачность — сказывалось в полной мере. Поднимаясь по юго-западной башенке, мы видели и внутреннюю часть собора, и концент внизу.
Та часть башни, где начинались площадки и пинакли, — другими словами, самое высокое её место, куда можно было попасть без приставных лестниц и скалолазного снаряжения, — располагалась примерно на уровне инспектората. Здесь можно было полюбоваться на один за самых искусных образцов
Мы прошли через купол. Я нарочно не торопился, давая Корд возможность рассмотреть резьбу и механизм. На лестнице я пропустил сестру вперед: так я не загораживал вид и мог поддержать её, если она почувствует головокружение. Потому что мы были уже высоко и взбирались по каменному аркбутану, который снизу казался не толще птичьей кости. Корд обеими руками держалась за чугунные перила, шла очень медленно и явно получала массу удовольствия.
Лестница заканчивалась амбразурой (невероятно сложной матической аркой) в углу президия примерно на уровне звонницы. Отсюда был только один путь наверх — лестница, вьющаяся вдоль ажурных стен президия. Туристам обычно не хватало сил взобраться так высоко, многие инаки ушли в экстрамурос, и весь президий был в полном нашем распоряжении. Я дал Корд время полюбоваться алтарём. Инспекторат и дефендорат, прямо под нами, имели форму клуатра, то есть и у того, и у другого в середине располагалась большая квадратная дыра, через которую проходил президий. Дыру обрамляли переходные галереи, с которых просматривалось всё — от алтарного пола до звездокруга.
Корд проследила верёвки от балкончика и убедилась, что они действительно привязаны к колоколам. Впрочем, отсюда было видно, что к ним ведут не только верёвки: из хронобездны спускались валы и цепи — механизм автоматического часового боя. Разумеется, Корд захотела его увидеть. Мы поползли вверх, как муравьи по стенке колодца, останавливаясь на каждом витке, чтобы Корд могла осмотреть механизм или разобраться, как пригнаны камни (а заодно и перевести дух). Эта часть здания была значительно проще: у архитекторов отпала нужда бороться со сводами и контрфорсами. И уж тут они отвели душу. Стены представляли собой белую фрактальную пену каменной резьбы. Корд ахала и восхищалась. Я не мог спокойно на это смотреть. Сколько часов я провёл здесь, счищая птичий помёт с камня и механизма!
— Значит, тебе сюда можно ходить только в аперт, — в какой-то момент предположила Корд.
— С чего ты взяла?
— Вам же нельзя встречаться с людьми из других матиков? Но если все станут ходить по лестнице, когда вздумают, вы будете друг с другом сталкиваться.
— Посмотри, как устроена лестница, — сказал я. — Она почти вся видна. Так что мы просто держим дистанцию.
— А если темно? Или если ты поднимешься на звездокруг и там кто-нибудь будет?
— Помнишь решётку, под которой мы проходили?
— На верху башни?
— Да. Так вот, вспомни, что таких башен ещё три. И в каждой такая же решётка.
— По одной для каждого матика?
— Верно. На ночь ключник закрывает все, кроме одной. Ключник — это такой иерарх, подчинённый матери-инспектрисе. В одну ночь на звездокруг могут подниматься только десятилетники. В следующую, например, столетники. И так далее.
Мы поднялись на высоту вековой гири и остановились, чтобы Корд могла её рассмотреть. Ещё мы поглядели через каменное кружево южной стены на машинный цех за столетними воротами. Я проследил свой утренний маршрут и отыскал дом Джезри на холме.