Анафем
Шрифт:
Возможно, Ороло смотрел на треугольные точки либрации в системе Арб-луна, где находятся разреженные скопления камней и пыли: одно как будто убегает от луны, второе её преследует. Однако непонятно, чем такие исследования могли разозлить инспекторат. И как заметил Барб, ориентация МиМ предполагала, что Ороло изучал объект на полярной орбите, то есть скорее всего не природный.
Джезри первый отважился произнести вслух очевидный вывод:
— Это не природный объект. Его сделали и запустили
Весна ещё не совсем наступила. Зима закончилась, но по-прежнему подмораживало, зелёные стрелки луковиц пробивались сквозь заиндевевшую грязь. В тот день мы убирали с наших клустов сухие стебли и плети — их оставляли на зиму, чтобы предотвратить эрозию и дать кров мелким зверькам. Теперь надо было всё срезать, сжечь и удобрить почву золой. После ужина мы вышли в темноту и подпалили сложенную раньше кучу сухой травы. Она горела быстро, взметая к небу высокое дрожащее пламя. Джезри раздобыл бутылку странного вина, какое делал Ороло, и мы пустили её по кругу.
— Его могли запустить другие праксические цивилизации, — объявил Барб. Формально он был прав, но все разозлились. Высказывая своё предположение, Джезри подставлялся — делал себя потенциальной мишенью для насмешек, и мы, поддерживая его, пусть даже молча, тоже. Не хватало тут только Барба с его жукоглазыми космическими монстрами.
И ещё про Барба: его отец, Кин, косвенно всё это спровоцировал неосторожными словами о достоинствах современных спилекапторов. Барб тут был решительно ни при чём, однако неприятная ассоциация всплывала в памяти, как только наступал неловкий момент — а уж Барб был мастер создавать неловкие моменты.
— Это объясняло бы закрытие звездокруга, — сказал Арсибальт. — Допустим, чисто для разговора, что мирская власть расколота на две или более фракций и между ними назревает война. Одна из фракций запустила разведывательный спутник.
— Или несколько, — добавил Джезри. — У меня такое впечатление, что я делал расчёты не для одного объекта.
— Мог это быть один объект, время от времени меняющий плоскость орбиты? — спросила Тулия.
— Вряд ли. Поворот орбитальной плоскости требует много энергии — почти столько же, сколько первоначальный запуск спутника, — сказал Лио.
Все повернулись к нему.
— Искводо спутников-шпионов, — смущённо пояснил он. — Из книги эпохи Праксиса о методах войны в космосе. Манёвры поворота плоскости наиболее энергоёмки!
— Спутнику на полярной орбите не нужно поворачивать плоскость! — фыркнул Барб. — Он так и так рано или поздно увидит все части Арба.
— Есть одна важная причина, по которой мне нравится гипотеза Джезри.
Все повернулись ко мне. Как-то так получилось, что после анафема на меня стали смотреть как на эксперта по Ороло и всему, с ним связанному.
— Ороло явно знал о будущих неприятностях ещё до аперта. Он понимал, что увиденное относится к мирским делам и наблюдения запретят, как
Я лишь поддержал общее мнение. Почти все согласно закивали, только Арсибальт почему-то принял мои слова в штыки. Он прочистил горло и обрушился на меня, как будто мы в диалоге.
— Фраа Эразмас, то, что ты сказал, логично, но только до некого предела. Теперь, когда по Ороло отзвонили анафем, легко впасть в привычку видеть в нём нарушителя правил. Но думал ли ты так о нём до аперта?
— Я понял тебя, фраа Арсибальт. Не будем тратить время на опрос всех собравшихся у костра. Ороло был образцовым инаком.
— Однако запуск нового разведывательного спутника, очевидно, мирское событие, ведь так?
— Да.
— И более того, раз такой праксис существует тысячелетия — так давно, что Лио читал про него в древних книгах, значит, Ороло, следя за спутником, не мог выяснить ничего нового?
— Да, наверное. Разве что в спутнике использован недавно разработанный праксис.
— Но такой праксис тоже мирское дело, верно? — вставила Тулия.
— Да, суура Тулия. И потому инаков не касается.
— Итак, — сказал Арсибальт, — если мы согласны, что Ороло честно соблюдал канон, мы не можем одновременно верить, что увиденное им в небе было спутником, недавно запущенным с поверхности Арба.
— Потому что, — закончил его мысль Лио, — он бы отнёс это к классу явлений, для нас неинтересных.
Спорить было не о чем. Все молчали, не видя выхода из тупика, — во всяком случае, такого выхода, который мы готовы были принять.
Все, кроме Барба.
— Значит, это инопланетный корабль, — сказал он.
Джезри набрал в грудь воздуха и медленно выдохнул.
— Фраа Тавенер. — (Он назвал Барба иначеским именем.) — Когда мы вернёмся в библиотеку, напомни мне показать тебе исследования, в которых говорится, как это маловероятно.
— Маловероятно или невозможно? — не унимался Барб. Джезри снова вздохнул.
— Фраа Джезри, — сказал я и, перехватив его взгляд, иронически сощурился — именно к такого рода мимическим сигналам Барб был совершенно глух. — Фраа Тавенер живо интересуется затронутой темой. Огонь догорает. Нам всё равно скоро расходиться. Может, вы пойдёте вперёд и ты покажешь ему это исследование, а мы потушим костёр и приберёмся.
Наступило молчание. Все (и я в том числе) поняли, что произошло неслыханное: я командую Джезри! Впрочем, мне некогда было изумляться своему нахальству — хватало переживаний посерьёзнее.
— Ладно! — Джезри ринулся в темноту, уводя за собой Барба. Некоторое время мы слышали детский голос, задающий вопросы, потом его заглушил треск костра и журчание реки на обледеневших отмелях.
— Ты хочешь поговорить о табуле, — сказал Лио.
— Пора её достать и посмотреть, что там, — ответил я.