Анафема
Шрифт:
– Замечательно. Твоя чувствительность превзошла мои самые смелые ожидания. Из тебя получится выдающаяся чародейка!
– Ах… Эм… Лесть тебя не спасёт!
Какого чёрта его комплименты заставляют меня краснеть! Мне совсем не приятно!
– Ты права. Я обещал всё объяснять, каюсь. Прими мои извинения, сложно учить тому, что понимаешь на интуитивном уровне.
Он ещё и с серьёзной миной прощения просит… Моё сердечко не железное…
***
Астра:
Следующее утро началось, как обычно: проснулась,
– Требую награду!
Много дней подряд я усердно тренировалась, вчера, вон, даже приём новый освоила. Учеников вроде меня полагается поощрять.
– Госпожа фон Заубер желает чего-то конкретного?
Фух, от вчерашнего холодного взгляда не осталось и следа. Лицо наставника вновь украшала мягкая улыбка.
– Да!
Подбежав к Энтинусу, я открыла книжку.
– Вот, прочти мне эту главу.
Округлив глаза и подняв брови, учитель почесал затылок. Если окажется, что он не умеет читать эти закорючки, я… сильно расстроюсь.
– Ну… давай.
Усевшись в кресло, наставник позвал меня, похлопав по подлокотнику. Примостившись рядом, я обратила внимание: от него совсем не пахнет потом, или в принципе чем-то плохим. Странненько, ни разу не видела, чтобы он в душ ходил. Новая загадка.
Выбранная мною глава содержала множество изображений рук, пронизанных каналами души, будет интересно, я уверена…
– Благодаря выраженному полиморфизму душа эффективно поставляет энергию углеродистым структурам. Наиболее частой формой распределения каналов при гуманоидном строении тела считается…
Проклятье… Термины, термины, термины… Почему так сложно?! Научные труды специально таким тяжёлым языком пишут? Может, поэтому Энтинус предпочитает объяснять на пальцах? Признавать свою ошибку я, конечно же, не стала, дослушала до конца, пусть потом у меня и было чувство, будто в темечко вбили гвоздь. Из того, что я смогла понять: пока тело растёт, душа развивается вместе с ним. Взрослый организм менее гибкий и тяжелее поддаётся изменениям. «Учись, пока молодой», проще говоря.
– Ну как? – закрыв книгу, учитель вопросительно посмотрел на меня.
Он ведь насквозь меня видит, паршивец… Думает, что я сдамся? Нет уж, дудки!
– Это было… познавательно, хочу ещё. Каждое утро читать мне будешь. Начнём с первой главы.
– Договорились, мне приятно твоё рвение.
– Ха, для волшебницы естественно желать силы. Знания – бьют сильнее посоха. Так дядя говорит.
– Магистр прав. Кстати, это не моё дело, но всё же спрошу: у него с твоей мамой такая разница в возрасте… Они правда родные брат и сестра?
– Правда, однако если ты ждёшь от меня длинную, душещипательную историю, спешу расстроить: взрослые при мне подробностей не обсуждали. Слышала только, что, когда матушка родилась, Дитя Истины уже был стариком.
– Что же, перейдём к уроку.
Энтинус пересел на ковёр, я последовала
– Пытаешься купить моё расположение дешёвыми сладостями?
– В другой раз, а сегодня ты будешь наполнять печенье маной…
Прежде, чем наставник закончил, я взяла одну печеньку и надкусила.
– Что? Вдруг она гадкая, а ты опять прикажешь мне ману в себя втянуть! Прошлый мана-вкус полдня держался, рот-то хотя бы прополоскать можно. За тобой глаз да глаз нужен.
Печенье оказалось на удивление приятным. Песочная текстура с солоноватым привкусом. Удостоверившись, что подвоха нет, я сконцентрировалась. Энергия услужливо потекла, собираясь в ладони. Лакомство вспыхнуло лазурью.
– Оно ведь тоже взорвётся, да?
– Если переусердствуешь.
Почему я про взрыв подумала? Печенька нагрелась. Я незамедлительно отправила её в рот. М-м-м, тёпленько.
– Хм, твоим приёмом можно нагревать вещи, интересно. Стоимость: один аур за кило.
Учитель скривился, похоже, тема денег ему не нравится. Ничего, привыкнет.
– Контролировать ману можно не только внутри своего тела. Любой предмет, наполненный твоей энергией, становится частью тебя. Попробуй управлять наполненной маной печенькой. Например, поднять.
– О! Заклинание телекинеза? Я знаю формулу!
– Начертания выводить – зря время тратить, особенно, для такого пустякового приёма.
– Согласна, но о теории не забывай, ты обещал, – для пущей строгости, благородная леди пригрозила пальцем, прям как маменька.
Вот так я и провела целый день, печеньки поднимала. Не всё шло гладко, зато было весело… по крайней мере, мне.
– Итак, посчитаем… – стоя посреди разгромленной комнаты, проворчал Энтинус. На его лице смешались шок и улыбка. – У нас было двадцать печенек, две… прожгли ковёр, одна пробила стену…
– Теперь в доме есть окно… маленькое.
– Я уже не говорю о том, что ты умудрилась кинуть печенье на моё кресло… в сиденье дыра…
Даже перечисляя мои ошибки, наставник не мог сдержать смеха. Учитывая, что он голой рукой поймал один из «снарядов», что чуть не упал мне на подол, урок прошёл замечательно.
– А я это… невиноватая! Могла бы видеть потоки маны в предметах и людях… Стоп-стоп, знаю, что ты скажешь: «Это безумно опасно и сложно, можно даже погибнуть! Мы изучим это позже», так?
У меня так хорошо получилось спародировать учителя, он аж захрюкал от смеха.
– Ты права.
Наставник сделал пас в сторону жестяной кружки, стоящей на полке. Сорвавшись с места, она, пролетев пол комнаты, приземлилась на его ладонь.
– Энергия души сделает любую часть твоего тела сильнее, – с этими словами Энтинус смял кружку, как бумагу. – Наполни маной глаза, и сможешь видеть не только потоки силы, но и, скажем, сквозь стены. Однако пока ты норовишь взорвать всё, к чему прикасаешься, я запрещаю тебе даже пробовать…