Анахрон
Шрифт:
А девка… Куда только девался ее юродиво-утонченный эстетический вкус, заставивший ее безошибочно метнуться к Дали и застыть перед усатым маэстро в немом восхищении!
Подбежала. Прилипла к экрану. Долго смотрела, бегая глазами. Потом обернулась к Сигизмунду и засмеялась. Именно в том месте, где засмеялся бы Ярополк. Ярополка всегда смешило как раз то, что Сигизмунду казалось наиболее тупым.
Сигизмунд оттащил девку подальше. Чтобы не совсем мордой в экран тыкалась. Вредно.
Снова усадил рядом с собой на диване. Отсюда, мол, смотри.
Она
Близорукая, что ли? Ладно, пусть пока так смотрит.
А что, подумал Сигизмунд и сладко потянулся на диване. Неплохо он, Сигизмунд, в жизни устроился. Вот и старик Дали с ним, небось, согласится… Вон, лыбится да таращится. Весело, небось, усатому говнюку.
Дела в фирме «Морена» крутятся. Тараканы дохнут, как и предписано справочником СЭС, — вон, на полке, рваный корешок. До дыр зачитал — отец-основатель… Бравый Федор, отморив свое, с лялькой какой-нибудь сейчас, небось, кувыркается, и все у него, Федора, пучочком. А не будь его, Сигизмунда, пополнял бы Федор собою ряды безработных…
Светка, поди, с муженьком ругается. Преимущества супружеской жизни. Людмила Сергеевна с сигизмундовой маманькой на телефоне висит. Кости ему моет. По-хорошему моет. Мол, такой хороший парень, а с женой ему, мол, не повезло.
Наталья сейчас Ярополка пилит. Ничего, подрастет Ярополк, войдет в годы, обзаведется прыщами, обидчивостью и мутным взором, — тут-то папаша ему и понадобится. Сигизмунд его водку пить научит…
И никто-то сейчас не ведает, как коротает вечерок в своей отдельной квартире хороший парень и генеральный директор Сигизмунд Борисович Морж: с дурой блаженной и кобелем беспардонным… Вон, на ковре кобенится-рычит, стыдное голое брюхо выставил…
И так переполнили Сигизмунда разные плохо определяемые чувства, что зарычал он ужасным голосом:
— Аттила!.. Охта!.. Мави!.. Меки!.. Меки!.. Мави!..
Девка отлепилась от «Утиных историй» и посмотрела на него как на полного дебила. И снова в экран уперлась.
Да, товарищ Морж. Совсем вы поглупели. И заметьте, как быстро пошел процесс.
А девка и впрямь глаза щурит. Только сейчас обратил внимание. Точно, плохо видит. Очки ей надо.
Ну ничего, милая, потерпи. Вот завтра дядя Сигизмунд отлепит задницу от дивана и попрется не тараканов морить — своим прямым делом заниматься — нет, попрется он в «ВИЖЕН ЭКСПРЕСС, НОВЫЕ ЗЕНКИ ВСЕГО ЗА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ МИНУТ».
Тут, по счастью, мультики кончились. Можно снова дышать полной грудью.
Сигизмунд отобрал у девки «ленивку» и вырубил «ящик». Хватит.
Она пыталась умолить его. Судя по жестикуляции, неимоверными выгодами соблазняла. Но Сигизмунд, не обращая внимания, просто выдернул шнур из розетки.
А в розетке, девка, живет злой Дядя Ток. Сигизмунд весьма доходчиво — вспомнил свои педагогические подвиги на ниве воспитания Ярополка — объяснил девке все про злого Дядю Тока. Устрашил и запугал. Успешно запугал.
И
Злой Дядя Ток исправно дернул. Девка визгнула, развернулась и вдруг ловко съездила Сигизмунда по уху. А после, обвалом, в ужас пришла.
Затряслась, побледнела. Небось, решила, что после такой дерзости он ее всю в макаронину скрутит и в эту розетку запихает.
Сигизмунд стал ей объяснять, что нельзя пальцы в розетку совать. А то плохо будет. Да и вообще к розеткам лучше не подходить. В розетки можно только вилки от шнуров совать. Вот так. И никак иначе.
На оплеуху он внимания не обратил. Порадовался даже, что с мозгами у дуры, может быть, не все еще безнадежно. Правильно причину несчастья вычислила.
Девка надулась. К своей тахте направилась, прочь из комнаты.
Сигизмунд ее остановить хотел. Позвал:
— Двала!
Она остановилась в дверях и рявкнула со слезой:
— Нэй двала!
И вышла.
Вот так. Не Двала. Стало быть, «Двала» — не имя. Или не ее имя. Ладно, как там ту юродивую звали? Которая яму копала? Маша? Спасибо хоть не Лизавета Смердящая…
Ладно, мириться с юродивой надо. Негоже блаженных обижать.
Девка, надувшись, сидела на тахте. Когда он вошел, повернулась в его сторону.
— Ну, — сказал Сигизмунд. — Давай мириться. Давай мир. Дружба. Май. Труд. Фройндшафт. Френдшип. О'кей? Ты — нэй Двала. Ты — Маша. Лады?
Видимо, желая сделать ему приятное, девка выдавила:
— Окэй.
— Вот и хорошо, — обрадовался Сигизмунд. — Пойдем, покажу что-то.
Он поманил ее за собой. Она помедлила немного и встала с тахты.
* * *Для начала Сигизмунд решил поразить воображение блаженной наиболее грандиозным даром. Про секондхендовское происхождение чуда благоразумно решил умолчать.
С другой стороны, там, у себя в землянке, они, небось, все друг за другом донашивали, а сапогов у дядьев
—бородачей, поди, на всех одна пара и водилась.
Девка толклась рядом, задирая голову, — смотрела, как Сигизмунд снимает с полки над вешалкой большой хрустящий пакет.
Сигизмунд с пакетом пошел в ее комнату и водрузил пакет на тахту. Отошел, скрестил руки на груди. Стал наблюдать.
Девка ходила вокруг пакета, не решаясь дотронуться. Обертка ее смущает, что ли? Сигизмунд махнул ей, чтоб снимала бумагу. Бесполезно. Не доходит.
Тогда, потеряв терпение, сам сорвал бумагу, и открылась шубка. Тот самый ромбический фальшивый леопард, щедрый взнос Сашка в дружбу народов.
Фальшивый леопард дурковатую девку потряс. У нее даже челюсть отвисла.
Сигизмунд почувствовал разочарование. Он-то думал, что она ахать-охать примется.
Синтетическая шубка была богата статическим электричеством. И когда девка робко погладила мех, исправно выдала искру.