Анатом

Юдина Вера

— Лже юнкера?

— Ирония, Петя, но его самого. Помнишь я говорил тебе, что во время его гибели весь народ вокруг твердил, что сама смерть пришла за парнем. Я не видел лица ямщика. Но догадываюсь, что это был наш неизменный Люцифер. Сын преисподние. Я думаю, он следил за Смолянковым. И увидев меня, он решил действовать, просто у нашего преступника не было времени на раздумья. Поэтому Смолянков погиб такой ужасной смертью.

— А Аверьянов.

— Аверьянов был всего лишь случайной фигурой. Я думаю, он понял кто написал записку, когда увидел ее у меня в кабинете. Но не признался, чтобы не выдавать друга. Позже он встретился с Аверьяновым и рассказал ему о смерти

Татьяны. Возможно, тогда у них созрел план заработать на этом происшествии. Смолянков знал того, кто диктовал ему тексты записки. И вероятнее всего пытался требовать с неизвестного нам господина энную сумму денег. Вероятнее всего ему отказали. Тогда он и написал письмо нам, желая заработать. Наш неизвестный узнал об этом, и решил прикончить неверного помощника. Так пал наш отважный юнкер. Аверьянов должен был стать следующим, и он стал им. Дальше все проще. Все остальные жертвы так или иначе становились на пути у нашего убийцы. И он убивал их с особой жестокостью и хладнокровием. Его основными жертвами были наши странные люди, все остальные пали случайными жертвами. Осталось только выяснить, как он находил свои жертвы. И что-то мне подсказывает, что главный злодей в нашем деле далеко не доктор.

— А кто?

— А вот это мой друг, пока остается для меня загадкой. Ты давай-ка Петя, отправляйся в деревушку Печеркина, переговори с матерью убитого городового, может простой люд окажется более сговорчивым.

* * *

После визита к доктору, Иштван прямиком направился в Михайловский. В голове он пытался выстроить картинку всего дела. Он чувствовал, что все фигурки уже на своих местах, Он знает кто и зачем убивал несчастных. Он знает кому это в последствии было выгодно. Оставалось только выяснить, того, кто находил жертвы и отдавал приказы.

Катя как раз собиралась отправляться с семьей в Царское Село, когда ей сообщили, что в гостиной ее ожидает барон Облич.

Быстро поправив прическу, она сбежала по лестнице, легко, словно бабочка, не касаясь перил, и словно не ступая по ковру. Ее юбки колыхались при беге, а из прически выбился непослушный локон.

Когда она вбежала в гостиную, раскрасневшаяся, радостная, что вновь увидела своего сыщика, Иштван немного растерялся, от ее чистой и невинной красоты. Но быстро вспомнив о целее своего визита, он достал из кармана документ.

— Я к вам по делу, Екатерина Дмитриевна.

Катя заметно погрустнела, но постаралась придать своему лицу равнодушное выражение. Приподняв ручкой юбку, она прошла через гостиную, опустилась на диван и в манере настоящей светской дамы, легким жестом пригласила Облича присесть.

Иштван поразился тому, с какой легкостью эта девушка может перевоплощаться и меняться в настроении.

— Я слушаю вас, — спокойным тоном сказала Катя.

Иштван протянул ей письмо. Это было ее завещание, которое сыщик незаметно вытащил из стопки документов, в доме графа Лиостро. Вопреки ее приглашению, Иштван остался стоять подле нее, внимательно наблюдая за ее милым лицом.

Катя развернула листок и начала читать. Ее брови сошлись на точенной переносице, так грациозно и мило, и это придавало ей вид еще более очаровательный.

Прочитав бумагу до конца, она протянула ее обратно сыщику.

— Это шутка? — серьезно спросила она.

— Я хотел бы у вас это спросить. Шутка ли это, Екатерина Дмитриевна. Этим документом, вы как прямая родственница великого князя завещаете его тело в случае смерти некоему графу Лиостро, мошеннику, злодею и авантюристу, с передачей всех полномочий.

Смысл его слов не сразу дошел до княжны.

Сначала она удивленно нахмурилась, затем улыбнулась, как бы отгоняя от себя смысл сказанного, а затем вдруг вскочила и вся вспыхнула от гнева.

— Да как вы смеете! — почти прошипела она. — Вы обвиняете меня в том, что я хотела убить своего брата!

В ее глазах застыли слезы праведного гнева. Иштван конечно не обвинял ее, но как у любого сыщика, с душой ищейки, у него в душе все же затаилось сомнение в ее непричастности. За долгие годы службы он научился, что доверять можно только себе. И тем более он опасался доверять женским чарам. Катя была его музой, уже несколько лет, неизменной и трепетной, но все же он не знал всю глубину ее души. А сейчас, видя застывшие слезы в ее васильковых глазах, он понял что знал, ее больше чем сам это понимал. И что он верит ей, больше, чем самому себе.

Почувствовав укол совести за свой некрасивый поступок, Иштван подошел к девушке и осторожно положил руку ей на локоть.

— Простите мне мою грубость, Екатерина Дмитриевна. Но это дело стало слишком личным для меня, только потому, что я узнал вас, и больше всего на свете, я боялся обмануться в вас и вашем бескорыстии.

Катя вспыхнула и опустила взгляд. Нервным движением она высвободила свою руку.

— Этот документ писали не вы, я знаю, я вижу это по вашим глазам. Но может быть вы знаете того, кто мог написать его за вас? — спросил Иштван.

Катя отрицательно покачала головой. Она не лукавила, она действительно даже не догадывалась, кто мог написать это письмо.

— Я видел у подъезда сани. Вы куда-то собираетесь? — Иштван предпочел сменить тему.

— Да. в Царское село. Завтра вечером там состоится ежегодное празднование, моя семья в списке почетных гостей. — Неожиданно Катя вскинула на него свой печальный взгляд, — Видите, вам кажется что жизнь моя легка и безоблачна, а я говорю вам, что даже с тяжелым камнем на сердце, я должна улыбаться и показывать всем что я радуюсь жизни. Ведь счастливый правитель, это счастливый народ. И как я могу опустить руки и закрыться в своем унынии, когда на мою семью обращены миллионы взглядов. Вы можете осуждать меня, но такова наша жизнь. И с этим ничего нельзя поделать…

Но эти слова били лишними. Он ни одну минуту не осуждал ее за праздный образ жизни, а наоборот восхищался ее стойкостью и непреклонностью. Иштван осторожно коснулся щеки девушки и проникновенным голосом, которого сам от себя не ожидал, тихо сказал:

— Я прошу вас, берегите себя.

И чтобы не провоцировать себя на дальнейшие действия, Иштван быстрым шагом покинул гостиную, оставив Катю неподвижно стоять посреди царской роскоши. Она была и остается «принцессой крови», а он простой служивый. Эта любовь, которая только крепла в нем с каждым днем, была запрещенная правилами и приличиями. Она не сулит им ничего хорошего, оттого то Иштван и бежал от нее как от огня.

Когда он ушел, Катя еще раз прокрутила в голове все, что прочитала в том злосчастном документе. И сердце ее дрогнуло, она вдруг отчетливо ощутила, что срочно должна ехать, но не в Царское село, а в Гатчину. Туда, где ждет ее милый братец. Туда где умеет дышать и жить ее сердце. Туда где все ее мысли и чувства.

Не сообщая ничего своим родственникам, Катя тихо покинула Михайловский, в спешке успев взять с собой лишь двоих караульных офицеров, попавшихся на пути. Конечно, князь будет негодовать, узнав, что мало того, что его дочь бежала, так еще и забрала с собой сани подготовленные для поездки в Царское село, но отчего-то именно в этот момент, это меньше всего волновало Катю.