Анчутка

Вышегородских Егор

– Ну, с сойкой мы разобрались, похоже это ауки у нее хвост дернули, – Леха обвел поляну взглядом.

Анчутка соскочил с плеча егеря, – Леха, погодь, сейчас разберемся.

Выйдя на середину поляны, он отобрал у сстоявшего на пне ауки шишки и свистнул в два пальца. Беготня на поляне замедлилась, а потом совсем остановилась.

– Так… крокозяблики… сюда все идем, – анчутка непринужденно смахнул с пенька ауку с перьями и сел, заложив нога за ногу.

Ауки столпились возле пня и, не отрываясь, смотрели на анчутку.

Леха

подмигнул ведьмаку и прошептал: – на это стоит посмотреть. У анчутки просто талант устраивать разборки с нечистью.

– Кто обидел птичку? – Анчутка посмотрел на ауку с перьями на плечах.

– Мы не обижали, нам крылья были нужны, – пропищал тот.

– Какие крылья?

– Ну, эти, анчуткины. Мы играем. Анчутка же не бывает без крыльев.

Анчутка был слегка обескуражен.

– А при чем здесь анчутка?

– Мы играем в анчутку, победителя разбойников. – Аука с крыльями терпеливо объяснял слегка притупившему анчутке происходящее. – По поляне разбойники бегают, а анчутка замок защищает. В кого шишкой попал – тот убит.

Анчутка кивнул в сторону ауку с заплывшим глазом, – а по этому, похоже, из пушки стреляли?

– Нет, – аука потупил глаза. – У него крыльев не было, а он захотел анчуткой быть.

– Ты посмотри, – анчутка хмыкнул. – Всякая козявка лезет в букашки.

– Я не в букашки, – пропищал аука с заплывшим глазом. – Я тоже хочу героем быть. Про него вон какие истории рассказывают, а еще кикимора сказала, что он ее из плена освободил.

Анчутка загордился, посмотрел на собравшихся орлиным взглядом и театрально откашлялся в кулачок.

– Крокозяблики, во первых, нас было двое – я и господин егерь. Историческая правда должна присутствовать.

– Во вторых, война народная имеет цели благородные.

– И в третьих – солдат ребенка не обидит. Поэтому не драться, порухи гражданским не учинять, и у птичек хвосты не дергать. Анчутку играть по очереди, чтобы никому обидно не было. Вопросы будут?

Аука с крыльями забеспокоился.

– А если я крылья сделал, то как они без крыльев анчутку будут играть? Я им крылья не отдам.

Анчутка похлопал своими крылышками, разглядывая их, задумался и посоветовал:

– Крылья каждый может сделать из листьев лопуха. Они у меня вон какие – из кожи, а не из перьев. И тогда у всех получится играть анчутку.

Ауки оживленно заохали, заухали, а кое-кто даже и зааукал.

– А теперь построились! – Анчутка вытянулся на пеньке во фрунт.

Ауки забеспокоились, сбились в кучку поплотнее и на всякий случай отошли от пенька на пару шагов.

Пришлось анчутке хватать этих бесенят за лапки и строить в шеренгу вручную. Когда с построением было покончено, анчутка снова залез на пенек, осмотрел кривоватую шеренгу и волевым решением объявил порядок выбора анчуток.

– Ты – анчутка первый. В первой игре играешь. Ты – анчутка второй.

Во второй игре играешь. Ты – третий.

Всего набралось шестнадцать номерных анчуток.

– Всем все понятно?

Понятно было всем все. Во всяком случае, шеренга вразнобой закивала.

– Замечания, предложения, личные просьбы будут?

Просьба была одна, и та коллективная – послушать рассказ про схватку с разбойниками, так сказать, из первоисточника.

Анчутка покосился на егеря с ведьмаком, грустно вздохнул и сослался на срочные дела.

– Если кто не понял или не расслышал – играть без членовредительства и ущерба для окружающих. Начали, крокозяблики!

И, подойдя к ауку с подбитым глазом, протянул ему лапку: – Пойдем, найдем лопух да сделаем тебе крылья.

Вернувшись от ауков, егерь с ведьмаком доели бутерброды и двинулись дальше. На Тризу анчуткин бенефис произвел впечатление.

– Мне что-то подсказывает, что в этом лесу в ближайшее время разбойникам лучше не появляться. Ауки, конечно, пока что шишками кидаются, а вот кикимора может и притопить. – Триза был в прекрасном расположении духа.

– Да, после разорения пещеры алхимиков у местной нечисти сложные отношения с разбойниками. – Ответил Леха. И, покосившись на анчутку, добавил: – И, к счастью, с нами легенда борьбы с организованной преступностью.

Триза хмыкнул.

– Хочу заметить, что со слов потерпевших, легенды про ужасного демона – победителя разбойников ходят не только среди ауков.

И, обернувшись к анчутке, спросил: – Я надеюсь, войнушка в анчутку у ауков не нанесет большого ущерба окружающим? Может, надо было им найти более мирную игру?

Анчутка почесал ухо, посмотрел на валяющиеся вдоль дороги сосновые шишки и помотал головой.

– Если армия не воюет, то она разлагается.

Пропажа

Барон Перийский Аркадий Четвертый сидел на кожаном диване в каминном зале и принимал посыльного. Долговязый прохиндей с нехорошим взглядом принес от графа Мандрита письмо, а также устные разъяснения.

Письмо, по обыкновению, гласило, что податель сего письма наделен милостию обсудить вопросы, которые граф, к несчастию, лишен возможности обсудить с глубокоуважаемым господином бароном с глазу на глаз, по ряду серьезнейших обстоятельств.

Серьезнейшим обстоятельством, препятствующим встрече, было то, что барона невыносимо мутило в присутствии графа. Смотреть на напыщенного брехуна, жмота и прощелыгу барон не мог более пяти минут. А в случае попыток заговорить – и того меньше. Как барон ни крепился при последней встрече, как ни старался соблюдать этикет, но ужимки графа и его привычка хватать собеседника влажными руками за руки пробуждала в бароне неуемную тошноту.

Граф в ту встречу, насколько мог, старался расположить барона.