Андердог
Шрифт:
— Хорошо, давай сам.
Я на некоторое время задумался, а потом, когда до меня, наконец, дошло, посмотрел на отца:
— Он уже не мог использовать глиняные скрижали!
— Верно. Продолжай распутывать клубок…
— Да, он, несомненно, получил быстро свои «уровневые» бонусы. Если я не ошибаюсь, сорок восемь серебряных скрижалей за шестнадцать уровней.
— Правильно.
— Но вместе с тем, складывается такое ощущение, будто он не задумывался о месте, в котором живет. Я вообще удивлен, где он тут у нас умудрился подняться до
— Верно, — кивнул отец и добавил. — Одиннадцатый уровень. Но добывать его запрещено баронским указом.
— А из зверей — пещерный медведь, кажется…
— Да, — подтвердил отец. — Он как-раз пятнадцатый уровень. Последний раз, дай Великая Система памяти, на него охотились лет пять назад. И он тоже под баронским запретом. Ведь хозяину наших земель своих отпрысков надо прокачивать.
— Тогда как? — спросил я. — Скупал эссенции опыта? Это ж сколько деньжищ он потратил? Один уровень — это тысяча единиц. Так? Значит, в общей сложности, ап с первого на шестнадцатый обойдется… Хм… Сто тридцать пять тысяч эссенций! Он был сыном богача?
— Нет, лесоруба, — усмехнулся отец.
— Ты чего-то недоговариваешь? — с подозрением в голосе спросил я.
— Ха-ха! Раскусил! Пришлось немного подправить историю старины Дрокса. Он никуда не уходил. По крайней мере, на своих двоих. Должен заметить ему здесь очень даже нравилось.
— И?
— Его казнили, — коротко ответил отец.
Видя мое удивленное лицо, объяснил:
— Ты недоумевал, как он поднял уровни? Все просто — он убивал людей. Прибился к шайке таких же подонков, как сам и начал грабить добропорядочных граждан. Но разговор сейчас не об этом.
— Да, мы начали с Хакона.
— Верно, — согласился отец. — Я не считаю Ульвара, отца твоего одноклассника, глупцом, но вынужден признать — искренне недоумеваю, почему он разрешил сыну, так быстро подняться до шестого. Ты ведь знаешь, надо выжимать из уровня по максимуму. А в то, что Хакон достиг «потолка» по характеристикам и навыкам я не верю. Скажу больше — это невозможно для такого, как он. Значит, напрашивается только одно объяснение…
— Какое?
— Парень ослушался отца и видимо тайком использовал все накопленные эссенции. Несомненно, он произвел впечатление на своих сверстников, но в глазах его отца и остальных взрослых — это всего лишь глупая выходка малолетнего балбеса.
Отец уже не улыбался. В его глазах появилась грусть. Лицо осунулось. Я неожиданно для себя, осознал, насколько он постарел за эти годы. Что с ним?
— Я уже говорил тебе, что все повторяется в этом мире? — мрачно произнес он.
— Да, отец…
— Так вот, еще до твоего рождения такую же ошибку допустил Ивар, твой старший брат…
По моей спине пробежали мурашки. Разговоры о моем брате некое табу у нас в семье. О нем говорят, но очень мало. Мама обычно плачет вспоминая Ивара, а отец сердится.
— Он был сильным? — решился я на вопрос.
— И
— Говорят, он был гордостью нашей школы… побеждал в турнирах и соревнованиях…
— Все так, — кивнул отец. — А еще он был хорошим сыном. Но всеобщее обожание развратило его. Раньше он слушался меня во всем, но потом его заметили на зимнем турнире скауты нашего барона. Этим тварям плевать на семейные узы. Их цель — еще один бравый вояка в армии господина… Чтобы достичь этой цели, они вольют в уши столько яда, сколько понадобиться.
Я, не дыша слушал отца…
— Он ушел из дому и поступил на службу в дружину барона. Он бросил нас, понимаешь? Наплевав на все, чему я его учил…
— Вы пытались его остановить?
— Еще бы… В тот раз мы с твоей матерью услышали от него очень много неожиданно жестоких слов. Оказалось, он ненавидел нашу жизнь. Стыдился шахтерской стези. Завидовал сыновьям дружинников…
— И вы отпустили его?
— Нам пришлось смириться с его решением… — грустно ответил отец. — Тогда мы думали, что если будем давить, то потеряем его… Но у нас все равно его забрали… Он погиб в Пустошах, по прихоти барона, в бою за какой-то далекий никому неизвестный клочок степи… Теперь его кости белеют где-то в тех проклятых землях…
— Мне очень жаль, отец…
— Я знаю, сынок… Вы бы подружились. У него было доброе и отважное сердце. Я очень жалею о том, что гордыня и гнев не позволили мне сказать тогда, как люблю его…
В тот день я впервые увидел слезы отца…
Глава 12
— Вы просушили Серый мох.
— Поздравляем! Вы получаете:
— Эссенция опыта (3 шт).
— Глиняная скрижаль «Травничество».
— Глиняная скрижаль Разума
Именно такие сообщения одно за другим сыпались на меня, пока шагал в сторону рудника. Когда все закончилось, насчитал шестьдесят четыре оповещения! Выходит, подсохла первая партия!
Рот сам собой растянулся в самодовольной улыбке. Все-таки был прав, когда складывал мох на просушку!
Фух! Хорошо, что идущий впереди Весельчак, ничего не заметил. Снова бы придурком назвал.
Сделав вид, что поправляю котомку, заглянул внутрь.
— Эссенция опыта (192 шт).
— Глиняная скрижаль «Травничество» (64 шт)
— Глиняная скрижаль Разума (64 шт)
В уме быстро прикинул, сколько это будет в денежном эквиваленте по местным ценам. Получается около трех золотых! А Фроди говорил, мол, выбрасывай, выбрасывай… Нет, уж, с этого дня каждой сорванной травинке или добытому камешку, повышенное внимание! Это же золотое дно!
— Слушай, Весельчак! — обратился я к здоровяку.
— Чего тебе? — буркнул он. Этот, как всегда, по утрам не в духе.
— Заглянем в нашу пещеру? Нам ведь все равно по пути…