Андроид 2.0
Шрифт:
«…Странно, откуда я знаю, что у Лизки с ним роман, – вдруг подумал Алексей и грустно улыбнулся, – но ведь знаю же… Может, потому он и согласился, что всё дело в Elizabeth…»
Разговор был закончен. Конференц-связь на телефонном аппарате отключена. Алексей повернулся к военкому и пожал плечами, продолжая думать о своём нечаянном открытии. Толмачёв же просто сверлил его вопросительным взглядом.
– Ты ничего не хочешь рассказать, Лёша? – всё-таки не выдержал невозмутимый
– Да экспромт это был, Михалыч, на ходу решение родилось, – Алексей уже и не пытался улыбаться, так тоскливо стало на душе.
– Понятно. Рояль в кустах в виде письма тоже по ходу родился? Конспиратор… – ворчал военком. – Что же ты предложил ему такого, что он даже Лизу сюда отправляет? Ну-ка, давай колись, что ещё придумал…
И пока Барышев рассказывал, он пару раз вставал, ходил по комнате, снова садился, кряхтел и тёр лоб, но слушал молча. Лишь спросил в конце:
– А ты не боишься?
– Чего, Михалыч?
– Что будет, если у тебя всё это получится, – серьёзно сказал он.
– Если получится, то уеду отсюда, – непроизвольно вырвалось у Алексея.
Глава четырнадцатая
На другой день с утра первым делом он позвонил в свою, теперь уже бывшую газету, в приёмную главного редактора. Но нужен был Алексею не главный, которого редакция не видела уже второй месяц, а его секретарь.
– Роза, привет, выручай… – смеясь перебил Лёшка её охи-ахи-соболезнования. Всё-таки приличные люди в редакции были в шоке от его увольнения. – У меня всё отлично, спасибо. Но нужна твоя помощь. Мне факс должен из Америки прийти сегодня-завтра, я дал твой номер. Ничего страшного? Не очень обременю?.. Ну я знал, что могу на тебя рассчитывать. Ты потом положи его куда-нибудь на видное место. ОК?.. Ну и отлично, с меня причитается. Знаешь, куда положи, да на стойку, где у тебя папочки с корреспонденцией для Старцева, Крупенина, Шатрова лежат… Вот-вот, туда. А я своих ребят из отдела попрошу забрать. Ну спасибо тебе, дорогая, целую-прецелую…
На этом его перезвоны не закончились, и он уже набирал офис МАСО – Московской Ассоциации по связям с общественностью, – где у Алексея тоже была одна хорошая знакомая.
– Инча, привет, выручай… – смеясь он и тут наплёл кучу комплиментов. – Как так не веришь? Лесть должна быть грубой и неприкрытой и только тогда достигнет цели. Тем более ты знаешь, как я обожаю рыжих… Ну да, ты права, нужна помощь. Мне факсом контракт должен из Америки прийти сегодня. Можно дать ваш телефон офисный? Я просто в ваших краях ошиваюсь, и мне удобно будет заскочить за факсом. Ты его положи там где-нить на видном месте. Не очень обременю?.. Вот за что я люблю рыжих… Инча, я твой должник. Целую-прецелую…
Факс на самом деле у Барышева имелся собственный, да и копию контракта, который Мэйли подписал в тот же день, Алексей получил ещё вчера. Но в той игре, которую он затеял, требовались дополнительные участники.
Третий
Следующим этапом шли письма. На пересланных Лизаветой бланках «Коммуникационного агентства Ника Мэйли» Алексей готовил и тут же рассылал запросы в министерства и ведомства:
запрос в министерство внутренних дел с просьбой сообщить точное количество погибших бойцов ОСН-15 внутренних войск и прокомментировать причины их смерти;
запрос в министерство обороны с просьбой прокомментировать факт бомбардировки позиций российского спецназа российскими же военно-воздушными силами;
аналогичный запрос в администрацию президента и ФСБ;
запрос в штаб военно-воздушных сил с просьбой сообщить, какие типы самолётов и вооружения использовались при бомбардировке высоты 715,3 Новолакского района Дагестана и кто конкретно отдал приказ на использование авиации;
запрос в Главную военную прокуратуру с просьбой уточнить, почему опубликованные в «Аргументах» факты не приобщаются к уголовному делу №14/00/0018/-99Д, а автор статьи не привлекается в качестве свидетеля;
запрос в штаб Северо-Кавказского военного округа с просьбой разъяснить причины гибели отряда, а также прокомментировать личное участие командующего округом в разработке боевых операций для ОСН-15.
Все письма заканчивались одинаково – уведомлением, что полученная информация будет использована для подготовки цикла статей в газетах «The Washington Post» и «The New York Times» собственным корреспондентом агентства Алексеем Барышевым. И, кстати, это не был блеф. Ник Мэйли договорился с издателями о том, что подготовит для них эксклюзивные материалы, и корпункты вышеперечисленных газет уже получили распоряжения из своих редакций выйти с Алексеем на связь и оказывать всяческое содействие.
Вечером, когда все звонки были сделаны, а запросы разосланы, Алексей с Толмачёвым добрались до ресторана, где их уже ждал Кулик с товарищами. Спецназ кутил широко и весело, но Барышев слегка подпортил вечеринку, попросив Кулика о разговоре наедине.
Они сидели втроём в небольшом банкетном зальчике, который им выделил хозяин заведения, и пили водку «мелкими глотками, под разговор», как пошутил острослов Кулик. Алексей рассказывал, что происходило с ним, со всеми в эти дни, недели, месяцы после возвращения из Ботлиха, и просил о встрече с его отцом.
Анатолий Степанович Кулик, отец Серёги, ещё недавно занимал пост министра внутренних дел. Сейчас генерал был в отставке, но в политику вернулся самостоятельно, с другого входа – стал независимым депутатом Госдумы. Но Алексея Кулик-старший интересовал не как депутат, а как человек, изнутри знающий систему власти, выстроенную Ельциным и его окружением, и имеющий доступ в неё, несмотря на отставку. У Барышева были большие надежды на него, ведь до министерского поста Кулик-старший дорос из внутренних войск, и кто, как не он, мог бы заступиться за свой спецназ и найти пропавшего солдата.