Анечка
Шрифт:
– Сегодня – никак. Завтра, может, придет новая девочка на кассу. Тогда отпущу. День потерпишь?
– Не потерплю.
– Все равно отпустить не могу.
"Дрянь", – подумала Аня. – "Мало тебе колготок разорванных. Окосела бы ты, что ли. Хоть ненадолго".
Через пять минут Люду укусила оса. В глаз. Глаз распух и совсем перестал видеть. С Аней случилась истерика. На все вопросы подруг она, лязгая зубами, отвечала:
– Ос очень боюсь. Смотреть на них не могу.
Люда,
"Она все-таки хорошая", – подумала Аня. – "А я – сволочь. Что со мной такое творится?"
Набрав в магазине пирожных, Аня побежала к подруге – толстой Лариске, приемщице на почте. Лариска не перетруждалась, работала на полставки, и во второй половине дня всегда была дома – если не бегала по магазинам. Муж Ларисы зарабатывал неплохо, и на почту та ходила не столько из-за зарплаты, сколько похвастаться перед коллегами новыми нарядами.
Пирожные Лариска жрала жадно, словно оголодала на сытных мужниных харчах. Аня, приучавшая себя не давать воли чувствам, старалась ничего об этом не думать. Отвернувшись от подруги к телевизору, она встретилась взглядом с маленькими, заплывшими глазками депутата, директора крупного завода Рюмина. К этому Рюмину она как-то хотела устроиться на работу, секретарем, но тот не взял. Рюмин рассказывал что-то, отчаянно брызгая слюной. Жирные щеки его колыхались.
"Чтоб ты лопнул, проклятый", – подумала Аня.
Депутат продолжал разглагольствовать. Аня, собравшаяся уже выложить подруге всю историю, решила сдержаться. Тоже взяла пирожное.
– Будем мы козлов всяких смотреть, – заявила Лариса, выдергивая шнур телевизора из розетки. – Включим лучше радио, музыку послушаем.
– Как стало известно нашему корреспонденту, при посадке разбился самолет, на которым летел депутат Рюмин. Члены экипажа и все пассажиры погибли, – взволнованно вещал диктор.
– По телевизору шла запись, – едва выговорила Аня. – Он летел в самолете. Вместе с невинными людьми.
Лариска хрюкнула, отправляя в рот очередное пирожное.
– Бог шельму метит. А люди – что люди? Каждый день кто-то погибает.
– Это я виновата, – призналась подруге Аня.
– Самолет, что ли, заминировала? – совершено спокойно спросила подруга.
– Нет. Захотела, чтобы он лопнул. А как бы он иначе лопнул? Вот его и раздавило в самолете.
Лариска покачала головой.
– Придумываешь, как всегда.
– Правда, – заплакала Аня. – Старуха умерла. Кириллу челюсть сломали. Мужик подавился. Людку оса укусила. Брата в тюрьму посадили. Они хоть рядом все были. Рюмин… Где я, а где Рюмин? И его достало!
Всхлипывая и путаясь, Аня рассказала Ларисе всю историю.
– Сочиняешь. Совпадения, – резюмировала та. –
– Не говори так, – испугалась Аня. – Типун тебе на язык!
– Э, да что ты боишься! Сказки все. Суеверия. Ты к бабке сходи. Знахарке. Есть у меня на примете знакомая бабка. Очень помогает, скажу я тебе.
– Давай адрес, – попросила Аня.
Люба с трудом продиктовала адрес. Язык у нее начал побаливать. На Аню она смотрела с испугом.
Бабка жила на другом конце города. Аня постучалась к ней в квартиру, когда начало темнеть.
Едва Аня ступила на порог, старуха запричитала:
– Порча у тебя, девонька! Страшная порча!
– Кто навел?
– Подруга-змея. Что рядом с тобой работает, лицом бела, волосами черна. Знаешь такую?
– Нет.
– Думай. Ищи. А порчу я сниму, на того, кто навел, переведу. Сильна я порчу снимать…
– Да не порча у меня вовсе, – попыталась объяснить Аня.
– Ты думаешь, что не порча. Самая порча.
"Шарлатанка", – подумала Аня. – "И врать ей не стыдно. Чтоб у нее ноги отнялись. Ишь, семенит как противно".
Бабка присела на кресло, а встать и не смогла. Только замахала на Аню руками.
Всхлипывая, девушка бросилась по ночному городу прочь. Даже компании малолетних хулиганов шарахались от нее в сторону. Будто чувствовали беду.
"Что мне делать? Что делать?" – билась в голове девушки лихорадочная мысль. Знахарки – шарлатанки, к врачу с таким не пойдешь… Как избавиться от проклятия старухи?
По всему выходило – никак. Старуха умерла. Передала свой проклятый дар ей. Что же теперь, до самой смерти с ним мучиться?
Под подъездом Аню ждал Николай.
– Где была? – строго спросил он.
– Не твое дело, – тихо ответила девушка. Не тот человек Николай, чтобы с ним откровенничать. Не поверит, смеяться начнет.
– Я тебя уже сорок минут жду. В магазин зашел – отпросилась, говорят. Что случилось, скажи?
– Не скажу.
– Обидел кто?
– Старуха обидела.
– Мать?
– Дурак! Дурак непонимающий! Мать моя не старуха, – едва не заплакала Аня.
Николай глупо улыбнулся и пошел прочь, разговаривая сам с собой.
– Коля! Коля! – закричала девушка. – Подожди, Коленька!
Но Анин жених нес полную околесицу и пускал слюни на асфальт. Был совершенно невменяем. Ане оставалось только вызвать "скорую помощь". В который раз за последние дни.
"Самой себя проклясть?" – думала девушка. – "Смерти себе пожелать? Но не получится. Искренней надо быть. А я, подлая, хочу жить! И любить! И работать!"