Ангел севера
Шрифт:
– Вы не можете его хладнокровно убить.
– Это единственный способ. И делать это мне.
– Граф явно гибнет, раздавленный своей виной. Он и так вскоре доконает себя. Почему бы не предоставить времени и событиям идти своим ходом?
– А вы могли бы спокойно стоять в стороне и ничего не делать, если бы ваш брат был убит?
– У меня нет брата.
– Тогда ваша рыжеволосая дочурка. Разве не стали бы вы мстить сами, если бы не было другого пути наказать ее убийцу?
Люк весь внутренне сжался и промолчал.
– Может быть, вы считаете, что такой избалованный себялюбец, как Миша, вообще не заслуживает
– Иногда я находил своего брата в темном углу, в шкафу, плачущего, истекающего кровью. Все знали, что он был предметом отцовской похоти. Не знаю, почему он выбрал для этого Мишу, а не меня. Никто не осмеливался вмешаться. Однажды я попытался перечить отцу, так он бил меня до тех пор, пока я не потерял сознание. Малоприятная штука – зависеть от милосердия человека, у которого его нет. Наконец я повзрослел достаточно, чтобы…, убедить отца оставить Мишу в покое. Но было уже слишком поздно. Моего брата погубили еще до того, как он получил возможность вести достойную жизнь. – Губы Николая скривились в болезненной усмешке. – И меня тоже.
Люк, не в силах слушать этот ужасный рассказ, не сводил глаз с великолепной пустынной улицы. Коляска пронеслась мимо собора с луковицами куполов, зданий, стоявших вдоль реки так ровно, как на параде. Никогда он не чувствовал себя так неуютно и неловко…, таким англичанином. Эта красивая непростая страна безжалостно гнет человека по своей воле, будь он смирен или горд, богат или беден.
– Прошлое Михаила…, и его смерть…, меня не касаются, – наконец безучастно произнес он. – Не мне давать вам советы, что делать дальше. Я хочу одного – забрать свою жену и увезти ее в Англию.
Тася мирно спала. Она поступила, как велел Люк: легла, когда он ушел… Впервые за много дней она смогла отдохнуть. Теперь все заботы позади. Люк нашел ее и сейчас делает все возможное, чтобы освободить. Теперь, когда она знает, что случилось в ту страшную ночь, когда об этом знает Люк, все сомнения и угрызения совести исчезли.
Сон ее прервался, когда большая мужская рука прикрыла ей рот, чтобы приглушить возглас удивления, и хриплый родной голос прошептал ей в самое ухо:
– Мы еще не все дела закончили.
Глава 11
Тася мгновенно открыла глаза и увидела над собой смуглое, заросшее щетиной лицо. Радость переполнила ее, когда до затуманенного сном сознания дошло, что это Люк, и сердце затрепетало часто-часто. Он снял руку с ее рта.
– Люк…
– Ш-ш-ш… – Его рот накрыл ее губы жадным поцелуем.
– Как ты сюда попал? – ахнула она, отворачиваясь, чтобы договорить:
– Полковник Редков сказал, что охрана усилена и больше посетителей ко мне не пустят…
– Николай отменил его приказ. Мы заперты вместе на ночь.
– Но почему вдруг Николай?…
– Позже. Сейчас я хочу тебя.
Его тяжелое тело придавило ее, и все вопросы потеряли значение, растворились
Люк, приподнявшись, сбросил на пол простыни, открыв ее стройную фигурку в тоненькой батистовой ночной рубашке. Полуоткрытыми губами он прошелся по ее обнаженной коже, следуя за отступающим краем батиста, который она торопливо стягивала с себя дрожащими руками. Его голова склонилась над ее открывшейся грудью, губы нашли нежные пики и втянули в себя.
Они устремились друг к другу, раздевая и раздеваясь, прикасаясь, стремясь дотронуться, прильнуть кожей к коже.
Люк был еще полуодет, когда вошел в нее: рубашка всего лишь распахнута, брюки на одной ноге. Решительный выпад заставил Тасю ахнуть от легкой боли, а тело ее уже с готовностью уступало безжалостной мужской силе. Он целовал ей шею, подбородок, а затем нажал и проник в нее еще глубже, заставляя ее стонать от наслаждения. Ее руки гладили его по плечам, пальцы впивались в мощные мышцы.
Он перекатился на спину, плотно придерживая ее рукой.
Тася оказалась на его бедрах и уперлась руками в крепкое тело. Она отыскала идеальный угол касания, всем телом прижав сладостную точку их соединения. Она приподнималась и толчком опускалась вниз, наслаждаясь жарким скольжением внутри себя. Он послушно следовал заданному ею темпу, его глаза сияли в полутьме сапфировым блеском, неотрывно следили за выражением ее лица.
Она ритмично покачивалась, испытывая острое удовольствие от силы и мощи распластанного под ней тела, крепко захваченного в плен ее бедрами. Она замедлила скорость своего движения, мучая себя и его, потому что каждый выпад, каждый рывок подталкивал ее все ближе и ближе к последнему пределу, к самому краю необычайной полноты чувств. Внезапный взрыв сладкой муки настиг ее, она вся напряглась, задрожала и отчаянно закусила губы, сдерживая всхлип. Люк пригнул правой рукой ее голову к себе и заглушил ее вскрик губами. Стон своего освобождения он выдохнул в нее, когда в последнем порыве рванулся вверх. Опустошенный, удовлетворенный, Люк расслабленно раскинулся, а Тася приникла в бессильной истоме к нему на грудь.
Спустя какое-то время она потянулась с протяжным вздохом, не спеша сняла ночную рубашку с себя и остатки одежды с Люка. Он лежал на постели, как избалованный султан, лениво принимающий ухаживания своей любимой наложницы.
– Ты и представить себе не можешь, как я скучала об этом, – сказала Тася, швыряя на пол его рубашку, после чего она снова легла на него, сначала поводив кончиками грудей по его обнаженному телу.
Люк улыбнулся, играя ее длинными волосами.
– У меня есть идея. – Он водил пушистыми кончиками Тасиных локонов по своей груди и шее, а затем стал щекотать ими ее плечи. – Ты так хорошо стала это делать, что, по-моему, тебя лучше забрать поскорее в Англию. Такой талант пропадать зря не должен.