Ангел тьмы

Шелдон Сидни

Она была права. Оживленная улица, на которую выходил полицейский участок, была не местом для объяснений в вечной любви. Мэтт махнул рукой, и возле них немедленно остановилось такси.

– «Пининсула».

Лайза вскинула брови. «Пининсула» был самым дорогим в Гонконге отелем. Конечно, они могут там остановиться, поскольку власти разморозили счета Майлза и дали Лайзе доступ к его деньгам. Но это вряд ли означало «не высовывать носа».

– Я решил, что, если уж сидеть под фактическим домашним арестом, можно делать это в золотой клетке, –

заявил Мэтт. – Хочу, чтобы ты была счастлива.

Лайза знала о золотых клетках все.

– Я буду счастлива где угодно, – честно сказала она. – Пока мы вместе.

Если бы я только могла остаться с ним навсегда. Если бы только могла сказать правду.

Но она знала, что никогда не сможет это сделать.

Их номер был роскошным: маленькая, изысканно обставленная гостиная и две большие мраморные ванные, смежные с большой спальней с живописным видом на гавань. После горячего душа и принесенного официантом сандвича, Лайза ожила настолько, что смогла рассказать Мэтту о допросе.

– У Лю новая информация. Должно быть, он поговорил с Джойс Чень и запугал ее так, что она все выложила.

– Кто такая Джойс Чень?

– Наша экономка на Проспект-роуд. Она единственная, кто мог проболтаться Лю, что у меня якобы был роман.

«Так вот откуда пошли слухи, – подумал Мэтт, вспомнив свой яростный спор с Дэнни Магуайром. – Злобные сплетни слуг».

– Подлая стерва!

– О нет! – испугалась Лайза. – Нет-нет. Миссис Чень – чудесная женщина. Она никогда не причинила бы мне вреда сознательно.

– Но почему же, спрашивается, наговорила такого?

– От страха. И потому что это правда.

– Я не была до конца искренна с тобой.

Это было сказано двадцать минут спустя, когда оба лежали в постели обнаженные, в объятиях друг друга, и это казалось вполне подходящим временем для исповеди.

– Я хотела. Но не знала, с чего начать.

– Все хорошо, – заверил Мэтт, гладя ее по голове.

Если совсем уж честно, он тоже был не вполне искренен с Лайзой. Она так и не узнала о его связях с Интерполом и Дэнни Магуайром. Все это время она делила дом и постель с полицейской подсадной уткой. Если это не предательство, тогда что?

Лайза нервно, спотыкаясь на каждом слове, рассказала Мэтту о своей связи. У нее был всего один любовник – не сотня, как намекал Магуайр. Она все отрицала в полиции, чтобы защитить молодого человека. Они не любили друг друга. Но он помогал ей облегчить тяготы брака.

– Когда мы с Майлзом встречались, между нами было все. Наши отношения трудно было назвать страстными – Майлз был гораздо старше, но мы занимались любовью. Но после свадьбы все изменилось. Майлз был добр и заботлив, но мысленно поставил меня на пьедестал. Словно я была чистой, нетронутой девушкой. Отношения между нами были… крайне редкими.

Мэтт на секунду ощутил родство душ с Майлзом Барингом. Лайза была невероятно желанной

и привлекательной женщиной. И в то же время такой идеальной, такой хорошей, что он понимал, отчего в представлении Баринга она была кем-то вроде Мадонны, которой следует поклоняться. Которую невозможно запачкать.

– Значит, это был просто секс? У тебя с тем мужчиной?

Лайза вспыхнула и отвела глаза.

– Ты меня теперь возненавидишь?

Мэтт привлек ее к себе, вдыхая теплый аромат.

– Я никогда не смогу тебя ненавидеть. Ты для меня все.

– Не говори так, – расстроилась Лайза.

– Почему? Это правда. Ты знаешь, это правда. Думаю, что мог бы возненавидеть его, но это другое дело. И я не считаю, что ты должна защищать его, подвергая себя опасности.

– Но я должна его защитить, – запротестовала Лайза.

– Почему?

– Потому что это мой долг. Мы обещали не выдавать друг друга. Ни в коем случае.

– Да. Но это было до того, как Майлз был убит, а ты изнасилована. Это немного меняет дело, не думаешь? Лю, очевидно, подозревает, что он замешан в преступлении.

Лайза с несчастным видом покачала головой.

– Обещание есть обещание. Его нарушать нельзя. – Она откатилась от него на другую сторону кровати.

– Насколько хорошо ты знаешь этого парня? – спросил Мэтт. Кровь его кипела. Что, если инспектор Лю и Дэнни были правы? Не в том, что Лайза сообщница убийцы – это чушь, – а в том, что ее любовник и есть преступник! У него явно есть какая-то власть над ней.

Лайза, лежавшая лицом к стене, даже не повернулась.

– Насколько хорошо кто-то может знать друг друга? Насколько хорошо мы с тобой знаем друг друга, если уж на то пошло?

В ушах Мэтта неприятным эхом отдались слова Дэнни. Неужели их беседа состоялась только вчера? Кажется, прошла целая вечность.

– Назови его имя, Лайза.

– Не могу. Прости.

– Ты мне не доверяешь, – горько вздохнул Мэтт.

Лайза порывисто повернулась и приподнялась, опершись на локоть. Ее великолепные груди коснулись простыни от «Фретте».

– Я доверяю тебе, Мэтт, – негодующе ответила она. – Ты понятия не имеешь, как много это для меня значит. По крайней мере я честна с тобой, а о тебе и того не скажешь.

– О чем ты?

– Вчерашний телефонный звонок. Когда я спросила тебя, кто звонил, ты промямлил что-то несвязное. «Недоразумение между друзьями», – кажется, ты так выразился? Неправда. Речь шла обо мне.

– Ты права, – выдавил Мэтт. Какое облегчение наконец признаться во всем!

Он рассказал о Дэнни Магуайре. Как тот занимался расследованием убийства Эндрю Джейкса, а потом перешел на работу в Интерпол. Как Мэтт отыскал его и просветил насчет двух других убийств.

– Все вдовы, как ты знаешь, исчезли, но ты была в безопасности, под защитой полиции, в больнице, и я прилетел сюда, чтобы узнать все возможное и отчитаться перед Магуайром.