Ангел тьмы
Шрифт:
Кровь отлила от лица Лайзы.
– И как? Отчитался? О Боже, именно поэтому ты спал со мной? Чтобы вытянуть из меня как можно больше информации? Заставить развязать язык?
– Нет! – яростно затряс головой Мэтт. – Да, я прилетел сюда именно поэтому, но как только встретил тебя, все изменилось. Клянусь, я ни разу не звонил Магуайру. Отчасти именно поэтому он был так зол на меня вчера. Я исчез и бросил его.
Лайза подтянула колени к груди и поплотнее укуталась простыней, размышляя над сказанным Мэттом. Потом наконец спросила:
– А
Мэтт сглотнул внезапно возникший в горле ком. Можно сказать правду и сейчас. Какая, в сущности, разница?
– Он говорил с Лю. Сказал, что ты изменяла Майлзу и что вполне можешь оказаться соучастницей преступления.
Лайза опустила голову.
– Знаю. Знаю. Я твердил, что все это чушь собачья и ты не имеешь с этим ничего общего. Но он хотел, чтобы я тебя оставил, убрался с виллы и вернулся домой. Люди Лю сфотографировали нас вместе. Он сложил два и два и получил тысячу. Думаю, Денни волновался, что, если меня арестуют, выйдет наружу, что мы работали вместе. Парням из Интерпола не слишком нравится, когда дилетанты вмешиваются в их дела. Дэнни мог попасть в беду, и в лучшем случае его отстранили бы от дела.
– Так ты знал, что я изменяла Майлзу, – вздохнула Лайза. – Знал, и это тебя не задевало?
– Я понятия не имел. Это Магуайр сказал, но я ему не поверил. Супружеская измена не в духе той Лайзы, которую я знаю.
Лайзы, которую ты знаешь! Как трогательно, какая патетика!
Лайза не знала, плакать ей или смеяться.
– Я так тебя люблю, – прошептал Мэтт. – Мне все равно, что было до нашей встречи.
– И зря. Прошлое…
– Осталось позади. Прошлой ночью Магуайр задал мне тот же вопрос, что и ты: насколько хорошо я знаю тебя? Насколько хорошо ты знаешь меня? Тебе интересно, что я ответил?
– Говори.
– Мы знаем все, что нужно знать. Знаем, что любим друг друга. И этого достаточно.
Лайза нежно погладила его по щеке.
– Ты на самом деле в это веришь?
– На самом деле.
– Но если чье-то прошлое – абсолютный кошмар? Что, если все куда хуже, чем ты себе можешь представить? Что, если такое простить нельзя?
– Простить можно все. – Мэтт потянулся к ней. – Я влюблен не в твое прошлое, Лайза. Я люблю тебя.
В этот раз они любили друг друга сдержаннее, чем прошлой ночью. Не так пылко, но нежнее. Если у Мэтта и были сомнения в чувствах Лайзы, все они испарились от прикосновения ее рук, ласки губ, от мягкого убаюкивающего голоса. Я люблю тебя, Мэтт. Люблю.
Потом Мэтт позвонил в службу рум-сервис и заказал два виски. Было поздно, очень поздно, но мысли о будущем не давали им уснуть.
Мэтт заговорил первым:
– Давай сбежим!
Лайза рассмеялась. Она обожала его чувство юмора. И смеялась с самой первой встречи с ним куда чаще, чем за всю свою прошлую жизнь, несмотря на отчаянную ситуацию.
– Я серьезно. Давай смоемся.
– Мы не можем. –
– Еще как можем! Можем делать все, что захотим.
– Шшш… – Лайза прижалась к нему. Отяжелевшие веки опустились сами собой.
– Я серьезно.
– Я тоже. Давай спать.
К тому времени, как Лайза открыла глаза, Мэтт уже сидел за письменным столом, стуча по клавиатуре ноутбука. Он попросил миссис Харкорт выслать их компьютеры, немного одежды и другие необходимые вещи личным самолетом Баринга.
Лайза наблюдала, как он работает голый, если не считать белого полотенца, обернутого вокруг талии.
«Он так красив», – подумала она с болью. Не красотой модели, как некоторые ее знакомые мужчины, но он такой любящий, родной, свой.
Она позволила себе немножко пофантазировать. Они с Мэттом женаты, счастливы, живут далеко от Гонконга, от всего мира. В безопасности. Свободные. Вместе.
Почувствовав ее взгляд, Мэтт поднял голову и улыбнулся:
– Завтрак?
– Конечно! – улыбнулась Лайза. – Умираю от голода.
Они заказали свежие фрукты, круассаны с горячим кофе и жареный бекон для Мэтта. Лайза завтракала в постели, но Мэтт словно прилип к экрану.
– Что ты делаешь? – спросила она наконец, намазав остаток меда на третий круассан и жадно в него вгрызаясь.
– Я говорил тебе прошлой ночью. Составляю план побега.
– А я говорила тебепрошлой ночью, – рассердилась Лайза, – что невозможно исчезнуть вдвоем и сразу. Инспектор Лю выпустил меня только с тем условием, что я останусь в Гонконге. Помнишь, что сказал Кроули? Главное – не давать ему оружия. Для нас жизненно важно играть по его правилам.
Мэтт выключил компьютер.
– Пусть Кроули идет в задницу!
– Брось, Мэтт. Шуточки ревнивого любовника здесь не совсем уместны. И это серьезно.
– Знаю. Лайза, китайская полиция пытается повесить на тебя убийство Майлза. Они уже убедили Интерпол в своей версии, считают, что ты и твой таинственный дружок все это и устроили. И если Лю до сих пор не предъявил тебе обвинения, это еще не значит, что он не намерен это сделать.
– Но у него нет доказательств.
– Еще как есть! Правда, пока только косвенные и все это полнейшая чушь, но обвинительные приговоры выносились и на меньшем основании. Поверь мне, если ты будешь по-прежнему отказываться назвать имя этого парня…
– Мы уже об этом говорили, – раздраженно оборвала его Лайза.
– Знаю. Я не пытаюсь тебя переубедить. Просто констатирую тот факт, что он от них ускользнул. Зато ты в их руках. А синица в руках надежнее журавля в небе. Лю знает, что полиция Америки, Франции и Британии осталась ни с чем. Он не позволит тебе сорваться с крючка, пока не раздобудет чего-нибудь существенного.
Лайза колебалась. Не то чтобы идея побега с Мэттом не привлекала ее. Какая чудесная фантазия! Мечта! Но это невозможно.