Ангел
Шрифт:
В больничный корпус Марину пропустили беспрепятственно, однако у палаты, где лежал Хохол, вышла заминка. Перед дверью сидели два милиционера, наотрез отказавшихся пустить посетительницу. Адвокат торопливо звонил кому-то, с кем-то разговаривал и договаривался, что-то обещал, а Марина нервно прохаживалась по коридору, мучаясь от желания закурить. Наконец с помощью звонка от прокурора ей разрешили войти внутрь, но дверь велели оставить открытой.
– Думаете, у меня под одеждой что-то есть? – насмешливо поинтересовалась она. – Обыщите.
Один из милиционеров привел с поста медсестру,
Хохол лежал на кровати, прикованный наручником к спинке. Грудь и левая рука были в бинтах, притом весьма несвежих. Ну, понятно – праздники, никому дела нет...
Марина присела на край кровати и коснулась рукой небритой щеки. Тот открыл глаза и дернулся так, словно увидел привидение:
– Ты?!
– А кого ты ждал? – усмехнулась она, удерживая его на кровати.
– Господи, ты жива... – выдохнул Женька. – Жива...
– О, прекрати! С чего бы мне быть мертвой?
– Как же я так оплошал, ума не приложу, – проговорил он, пытаясь сесть, но Марина снова придержала его. – Ты представляешь – вошли три Санта-Клауса, я еще подумал: «Ну, на фиг их трое-то? Хоть бы Снегурочку какую взяли...» А они из-под бород стволы достали и продавщицам говорят: ложитесь, мол на пол, и все будет нормально. И мне – отойди, не мешай. Какое – «не мешай», кому вы это сказали? Я ствол успел достать, влепил одному сразу в руку... А девчонка успела тревожную кнопку нажать, сирена завыла. Мне в грудь выстрелили, я и провалился сразу... А как очнулся – девки мертвые лежат, рядом лужа крови, в руке у меня ствол... И тебя нет, а по магазину уже менты снуют. – Хохол облизал губы, и Марина потянулась за стаканом с водой. Сделав два судорожных глотка, Женька продолжил: – Менты «Скорую» вызвали, меня на носилки – и под конвоем сюда. Так, мол, и так, гражданин Влащенко, подозреваетесь вы в двойном убийстве и налете на бутик. Я им начал говорить, что ты там была, а они слушать не желают, мол, не переводи стрелки, небось дома твоя Наковальня, в ус не дует... Знали, что если я даже и прав, то Малыш к ним-то не кинется, сам будет искать...
– Все, хватит! – перебила Марина. – Я сейчас к прокурору наведаюсь, а там решим.
Она пошла в коридор, и тут в сумке завибрировал мобильный.
– Марина Викторовна, а Макара-то нет, – сообщил ей возглавлявший «операцию» Логинов.
– Стас, ты чего звонишь? Не знаешь, что делать? – разозлилась Коваль.
– Жечь?
– Да что хочешь – но чтобы громко!
Разговор с прокурором вышел коротким, но эффективным. Оказывается, на второй день после случившегося за городом на трассе патрульная машина ГИБДД обнаружила окоченевший труп молодого человека в костюме Санта-Клауса с двумя пулевыми ранениями – в руку и в голову.
– Добили его, – пояснил прокурор в ответ на слова Марины о том, что ее охранник стрелял только в кисть. – Добили и выкинули, чтоб не возиться. Умереть от ранения в кисть он не мог, а вот от контрольного выстрела в лоб – запросто.
– Шутки шутите... – вздохнула Коваль, постукивая ногтями по столу. – А с охранником моим
– А ничего. Охрану сниму, а там сами решайте. Продавщицы застрелены из другого оружия, так что претензий к вашему охраннику формально нет. Надо же, как нынче стали работать – в костюмы обрядятся, боевиков насмотревшись... – Прокурор покачал головой и предложил Марине сигарету. Она закурила. – Вы-то сами как, Марина Викторовна?
– А я что? – усмехнулась она. – В порядке. Так я поеду, пожалуй, Георгий Георгиевич? Жене своей привет передавайте.
– С Рождеством, Марина Викторовна.
– С Рождеством.
Она вышла на улицу и побрела к своему «Хаммеру», не замечая охранников, моментально окруживших ее. Возле машины она покурила, задумчиво глядя на запорошенные снегом деревья в сквере у прокуратуры, и только потом сказала, не обращаясь ни к кому конкретно:
– Значит, все кончилось?
– Да, Марина Викторовна, – отозвался рыжеволосый Сева, осторожно набрасывая на голову хозяйки капюшон шубы.
– Типа – рождественская сказка, да? И прокурор в роли волхва? Только вот я мало похожа на Деву Марию...
– Ой, да ладно вам, Марина Викторовна! – отмахнулся Сева. – Любите вы наговаривать на себя.
– Марина Викторовна, тут по радио в новостях сказали – горит дом у городского парка! – высунулся из окна машины водитель Юра. – А там ведь живет...
– Догадался – и молчи! – отрезала хозяйка. – Может, жилец проводку давно не менял!
Охранники фыркнули, а она только вздохнула. Все закончилось даже лучше, чем она могла себе представить, но в душе все равно осталось ощущение пустоты и печали. В сущности, в ее положении не было ничего завидного. Жить под постоянным прицелом, не загадывать дальше чем на один день, опасаться и чужих, и своих – разве это жизнь? Так, подобие. Коваль снова вздохнула и села в машину.
Они уже почти выехали из города, когда прямо на обочине Марина вдруг увидела старика, торгующего с раскладного стола какой-то ерундой. Но даже не старик привлек ее внимание, а притопывающая ногами на одном месте маленькая девочка.
– Тормозни, Юрка! – велела она водителю, и огромный джип замер в пяти метрах от странной парочки. Коваль вышла и в сопровождении Севы вернулась чуть назад. Старик почему-то вобрал голову в плечи и забормотал себе под нос, но Марина не обращала на него внимания. Она присела на корточки перед девочкой и взяла ее за руки. На ребенке не было рукавиц, и озябшие ручки напоминали ощипанные крылышки.
– Как тебя зовут? – спросила Коваль, растирая пальцы девочки.
– Марина, – ответила малышка, глянув на незнакомую женщину распахнутыми синими глазами. – А тебя?
– Представляешь, меня тоже. А это твой дедушка?
– Да. Мы продаем ангелочков.
– Кого? – изумилась Коваль, и девочка, высвободив руки, подбежала к столику и взяла оттуда маленькую фигурку, сделанную из кусочка дерева, каких-то белых тряпочек и перьев. – Вот. Бабушка делает, а мы с дедушкой продаем.
Марина вынула из кармана свои перчатки на кроличьем меху и надела их на детские ручки. Получилось великовато, зато тепло. Малышка растерянно заморгала, и Коваль ободряюще улыбнулась ей.