Ангел
Шрифт:
— Пора? — Я оглянулся на Первого. Тот как-то слишком уж мрачно кивнул. Владыка анаггеалов действительно выглядел подавленным, или мне просто хотелось, чтобы он при прощании казался расстроенным?
— Да, землянин. Это за тобой…
— А-аа… — ?
— Фогель, Мони, Нортон и прочие уже там. Но тебе с ними не встретиться. Ты
Ну, что уж там «прости». Я ж сам выбрал свою долю, сам отказался от предложенного. Почему? Сказать кому — не поверят. Но мне не хотелось возвращаться в столь несовершенный мир. Жизнь ничего не значащим червем в цепочке удобрения чьих-то жирных полей? После того могущества, что довелось мне испытать?! Не смешите меня. По мне, так уж лучше возвышенное пребывание в Бесконечности, ощущая себя неотъемлемой её частью, чем короткий век, полный напоминаний о собственной незначительности. А ещё… Ещё я почему-то предполагал, что моя «взвесь» в любом случае будет востребована. И ещё неоднократно. Не на Земле, так ещё где. Вселенная велика. И частицы моего существа обретут не одного, а множество новых «хозяев». В виде вкраплений в бесчисленное количество вариаций жизней, что разлетятся по Упорядоченному, как подхваченная ветром пыль. И что я, уже не принадлежа самому себе полностью, буду жить не единожды, а бесконечно. Пока стоит Мир. Что-то настойчиво и уверенно твердило, нашёптывало мне об этом. При этом не веля говорить об этом знании вслух. Даже Первому… Потому я удовлетворённо хлопнул себя ладонями по коленям и тоже поднялся:
— Ну, раз так, раз пора, тогда… Прощай, Хранитель. Не поминай лихом. Да, чуть не забыл! — Взявшие было меня с обоих сторон "на конвой" Тени уважительно тормознули. — Ты можешь обещать мне напоследок одну, но крайне важную для меня, вещь?
Он непонимающе
— Безусловно, Ангел. Всё, что в этом мире в моих силах…
— Ну, я постараюсь быть скромным. Будешь на Земле, найди мою могилу. Это нетрудно. — Тот озадаченно кивнул, уже заранее преисполненный чувства ответственности перед тем, кто без права на воскрешение уходил в Бесконечность, в постоянное Небытие. — Так вот, когда найдёшь, поищи там, на деревьях, цикаду. Это такая вредная, нудная, горластая тварь, размером вот, — с большой палец руки. Что-то вроде мухи. С крылышками. — Я даже изобразил ему её полёт, чтоб не спутал. — Где-то она прячется там, в ветвях… Так когда найдёшь, не мучай сильно, не обижай. Просто пристукни её, падлу!!! Достала она меня, сволочь, по лету, — который уж год орёт над моею ямой так, что сил моих больше нет! Сделаешь? — Тот оторопело кивнул. — Ну, вот и ладушки…
Я неторопливо повернулся и пошёл рядом с Тенями, что тихо и незаметно дожидались меня в сторонке.
Оборотившись на мгновение, я увидел «лицо», на котором до самых дёсен поднялись от смеха такие необычные губы, обнажая острый, как иглы, частокол редких зубов. Анаггеал меня понял!!! Рассмеявшись в ответ вместе с Тенями, дружески взмахиваю ему рукою. Он охотно и от души отвечает, продолжая громко хохотать нам вслед. За его спиною, на всей обращённой ко мне стороне планеты, царит мирная ночь. Где-то там, за четыреста с лишним тысяч километров отсюда, на склонах занесённой снегами горы, забившись под заиндевевшую кору, ждёт не дождётся новой весны треклятое насекомое. И хотя я просто пошутил, всё равно знаю, что с сего момента она обречена, — её усохшая на зиму тушка больше никогда не увидит солнечного света…
Новороссийск. Февраль — сентябрь 2009 г.