Ангел
Шрифт:
«Жемчужная сталь»
111
(27 ноября 04:00) Помещение для интервью. Аэропорт Кимпхо.
Щёлкает ручка двери. Девица напротив воспряла духом и ровняет осанку. За время краткого ожидания она сгорбилась на стуле и мне
Вернулся старший инспектор, а с ним играть в гляделки сложнее, поэтому усмехаюсь ожившей девице и опускаю взгляд, тряхнув головой. Чёлка закрыла правый глаз. За пожилым корейцем явился сотрудник в форме, который ловко отстегнул наручники и моя рука обрела свободу.
Игры кончились? Смотрю на благодетеля, отходящего к двери. А раньше он снять дурацкие оковы не мог? Наконец-то им надоело страдать ерундой!
Старший инспектор уселся на прежнее место. Некоторое время мы опять меряемся взглядами, пока я разминаю запястье. Любопытно! А может, на нём стоит взор попробовать? Вон как уставился, щуря раскосые глаза. Будет два рассеянных одиночества! Хотя нет, похоже, отлип и пришёл в себя.
— Эксперты изучили видеокамеры в самолёте, — любезно информирует ЮнСон, — твои действия правомерны, Ан-ян.
Теперь ситуация напрягает конкретно. Чем дальше, тем страньше… С какого перепуга старший инспектор добреньким заделался? Кто ему мощный втык организовал и хвост накрутил? Интересненько…
— От лица службы воздушных маршалов выражаю благодарность, — сухо объявил ЮнСон. — На данный момент устно. Исходя из заявления медиков, своевременное вмешательство предотвратило осложнения и спасло жизнь офицера Лим СанГи.
Формальный тон мало похож на благодарность! Таким голосом зачитывают приговоры…
— В то же время, — холодно продолжил ЮнСон, — обладание настолько сильнодействующими препаратами на территории Республики Корея, в соответствии с законодательством, является уголовным преступлением, что карается солидным тюремным сроком или смертной казнью. В зависимости от решения суда, — хмыкнул пожилой кореец и указал на серебристый тубус в одном из пакетов: — Поэтому мы конфискуем это.
Фига! Старший инспектор загнул… По-прежнему хочет взять на испуг? Нет, на полуострове действительно вздёргивают за шею! Но при контрабанде в особо больших размерах. Очень крупных. А тубус слишком мелкий. Ещё хитрец забыл упомянуть исключения из правил, а они есть всегда. Таблетки мне достались не от лёгкой жизни.
Достав рецепт из кармана штанов, я звонко шлёпаю его на стол. Двигаю бумажку к костюмам. Квиток шуршит по успевшей высохнуть жести.
Изучаю сосредоточенное лицо пожилого корейца, пока он долго рассматривает документ. Пусть только попробует наложить лапу на таблетки! Своё из него с мясом выгрызу.
— СТЧ? — интересуется ЮнСон, изучая рецепт.
— В медицинском справочнике поищите, — грубо отвечаю.
Скалюсь правым уголком рта и отрезаю последующие вопросы. Старший инспектор в край обнаглел и перепутал с личной справочной? У него для этого приунывшая
— И всё же, — настаивает ЮнСон, — подобные вещества запрещены к провозу на авиалиниях. Есть строгие правила…
— Данный препарат уже на территории Республики Корея, — копирую официоз старшего инспектора и требовательно смотрю в хмурое лицо напротив: — А раз таблетки использовались для своевременного вмешательства… Компенсируйте мои затраты!
— Действительно рассчитываешь получить настолько сильнодействующие препараты от нашей службы, — удивился ЮнСон. — Официальной. Правительственной. Организации…
Раскосые лица хлопают глазами. Парочка в шоке от безграничной наглости.
— Ан-ян, — опомнился ЮнСон, — ты вообще отдаёшь себе отчёт, с кем сейчас беседуешь?
— Что?! — восклицаю и канючу: — Вам лекарств на сотрудника жалко?
— Ты не наш сотрудник! — сердито взвился ЮнСон.
Вот! Таким старший инспектор меня устраивает гораздо больше. Слащавая благодарность ему совсем не к лицу. Ткну его палочкой снова!
— Как признать действия правомерными и спасать жизни, так всегда пожалуйста, — едко паясничаю, — а выдать пилюлек и сразу не сотрудник.
Пытаюсь вызвать очередную конфронтацию. Наблюдать вспышки гнева и глаза навыкате доставляет неописуемое удовольствие. Нефиг мариновать на стуле часами! Но мне всё мало.
— Или слишком велика благодарность, — ехидно улыбаюсь, — определились бы уже!
Грозно прищурившись, старший инспектор долго не моргает и тяжело дышит носом. Пожилого корейца сильно задевают манеры, в корне отличные от скромного поведения восточной девушки из привычного ему социума. Похоже, это реально бесит…
Замечательно! Главное, палку не перегнуть. Ух, какие глазищи злобные! Дядька того и гляди врукопашную полезет… Интересненько, что за ругательства сейчас витают у него в голове? Хорошо ему мозги компостируют! Приказали быть добреньким и он всеми силами указанию следует.
— Ставлю тебя в известность, — сердито предупреждает ЮнСон, — на время проведения следственных мероприятий Сеул покидать запрещено. Не советую мешать дальнейшему ходу расследования! Очень надеюсь, ты проявишь благоразумие и прислушаешься к нашим указаниям, Ан-ян.
Испытующий взгляд старшего инспектора полон сомнения в наличии у меня благоразумия. Что ж… Пожалуй… В этом он прав.
Да они могут подтереться своими запретами! Пусть сограждан притесняют! Дурилки картонные… Расстроившись на отказ возмещения таблеток, я шмыгаю носом и грустно молчу.
— Аэропорт Кимпхо готов организовать трансфер, — натянуто улыбается ЮнСон, — в какой гостинице забронирован номер? — за вопросом следует язвительный укол: — Или остановишься у друзей, которые тебя встречают?
— Башня Лоте, — иронично усмехаюсь, назвав один из самых дорогих отелей.
— Э… — напарница пучит глаза, старший инспектор тоже удивлён, — да, транспорт организуют…
Теперь ресницами хлопаю уже я. Они угорают, что ли? Сарказм по гланды ампутировали? Кто над кем стебётся?! Да нет, лица серьёзные… Вроде.