Ангел
Шрифт:
– Я просто хочу знать, что происходит. Со Спарксом все в порядке? – В голосе Гэбриела звучала тревога.
– Нет, с ним далеко не все в порядке, – ответил охранник. – Ночью он затеял драку с сокамерником, и Кензи несколько раз пырнул его заточкой.
– А что Ашер?
– О чем ты?
– Я видел его там. В их камере.
– Ты, должно быть, обознался. – Барратт явно сам не верил в то, что сказал.
– Говорю вам: я его видел и заметил кровь у него на руках. Кензи никогда бы не причинил зла Спарксу.
– Послушай. Если не хочешь провести остаток месяца в карцере, советую забыть об увиденном. –
– Отчего же?
– Без помощи охранника, открывшего дверь, Ашер не мог оказаться ночью в чужой камере. Если на самом деле он ранил Спаркса, мы все окажемся в глубоком дерьме.
Барратт снова сделал движение, чтобы запереть камеру перед уходом, но Гэбриел вцепился в его руку.
– Значит, то же самое произошло не так давно с Джейсоном?
Повисла продолжительная пауза.
– Ашер обладает здесь большим влиянием. Попасть в число его врагов я бы не пожелал никому. – Барратт попытался освободить руку.
Гэбриел вцепился в нее еще крепче.
– А что со Спарксом? Он мертв?
– Он в очень тяжелом состоянии. Его пытаются спасти.
– Вы можете проверить, как у него дела в лазарете?
Барратт едва заметно кивнул.
– Поверь мне, мальчик, что бы у них ни случилось, тебе лучше не ввязываться.
– Так именно из-за меня все и случилось! – От отчаяния шепот Гэбриела стал по-настоящему громким.
– Послушай, если Ашер узнает о нашем разговоре, плохо будет и тебе, и мне, – сказал Барратт. – Я присмотрю за твоим другом, но ты ни в коем случае не должен заводить речь о ночном происшествии ни с кем из охраны. Ашер держит на коротком поводке нескольких надзирателей. А теперь отцепись от моей руки.
– Спасибо. – Гэбриел принял поднос с едой, позволив Барратту закрыть дверь и запереть ее на засов.
Гэбриел взял бутерброд с сыром, а поднос поставил на стол. Бейли заворочался в постели, потом сел и увидел, как сокамерник меряет шагами камеру.
– Откуда у тебя бутерброд?
– На столе есть еще.
– Что случилось? Почему ты мечешься из угла в угол?
Бейли вскочил, схватил сэндвич и запихнул в рот, не дав Гэбриелу ни секунды, чтобы ответить на вопросы.
– Была драка между заключенными. Спаркс сильно пострадал.
Бейли быстро прожевал и проглотил хлеб с сыром.
– Мне нравится Спаркс. Он добр ко мне.
– Мне он тоже нравится. Но сейчас он в лазарете.
– Кто побил его? – Только теперь на лице Бейли отразилась озабоченность.
– Говорят, что Кензи.
– Не может быть! Кензи – хороший человек. Он бы ни с кем не стал драться!
– Я тоже так думаю, дружище.
– Нужно помочь ему. Иначе его переведут в другое место. Посадят в то самое дурное крыло для отпетых негодяев.
– Я не знаю, как ему помочь. Хотел бы, но не могу, и, по-моему, он тоже попал в лазарет.
– Это сделал Ашер. Вот как я думаю, Гэбриел. Ему одному почему-то все прощают!
– Возможно, ты прав. Но предоставь все решать мне, пожалуйста. – Гэбриелу меньше всего хотелось, чтобы Бейли дал и себя втянуть в это и без того сложное дело.
Бутерброда оказалось достаточно, чтобы утолить голод. Урчание в пустом желудке прекратилось. Гэбриел вернулся к двери и осмотрел
В этот момент Гэбриел кожей ощутил на себе взгляд. Он все еще старался рассмотреть происходящее в камере чуть дальше по галерее, но теперь точно знал, что Ашер наблюдает за ним. Гэбриел приказал себе сделать вид, будто ничего не замечает. Он почти физически чувствовал улыбку на лице врага. Искушение перевести взгляд и проверить было велико, но он продолжал смотреть на Барратта, стоявшего рядом с дверью и следившего за уборкой в камере. Гэбриел сумел отойти от оконца, так и не посмотрев в сторону камеры, расположенной почти напротив. Он одержал небольшую победу, проигнорировав Ашера, но настоящей войне еще только предстояло начаться.
Глава 32
Имоджен миновала тюремную проходную у ворот и направилась к входу для посетителей. Она явилась сюда как частное лицо, а не как офицер полиции, поскольку ей показалось, что именно этого хотел Уэбб. Состоявшийся ранее телефонный разговор был очень странным. Некая Сара настоятельно рекомендовала встретиться с Гэбриелом. Но прежде чем детектив Грей успела задать хоть один вопрос, девушка дала отбой, а отследить, кто и откуда звонил, не удалось.
Имоджен показалось, что внутри здания тюрьмы холодно. Вспомнился Дин, и укололо застарелое чувство вины, поскольку она ни разу не навестила его за решеткой. Они познакомились до того, как он сел, и Имоджен расследовала его дело, а позже они вместе пережили нечто ужасное. Дина арестовали и приговорили к сроку, а Имоджен никак не могла заставить себя пойти на свидание. Ей оставалось только гадать, не станет ли это их камнем преткновения. Правда, он до сих пор ни разу не коснулся ее, но Имоджен все равно грызла вина за то, что оставила его одного.
Процедуры регистрации и обыска заняли много времени. Имоджен даже попросили открыть рот и высунуть язык, пока женщина-надзиратель проводила руками по ее телу и запускала пальцы в волосы. Это было не впервой, но от ощущения оскорбленного достоинства и унижения опыт не избавил. Имоджен намеренно оставила полицейское удостоверение в машине. Не стоило выдавать свою подлинную личность до разговора с Гэбриелом, а по тюремным правилам посетительнице и не требовалось указывать профессиональную принадлежность. Имоджен грызло сомнение, не стоило ли рассказать все Эдриану. Но какой от этого был бы толк? Напарник лишь попусту волновался бы за нее.
После обыска ее препроводили в зал свиданий. Имоджен оглядела помещение, нервничая без явной причины: волноваться стоило только из-за возможности быть узнанной одним из посетителей или заключенных, хотя это и маловероятно.
Прошла, как показалось, целая вечность, прежде чем двери открыли и вошел Уэбб. Он выглядел более рослым и крепким, чем она запомнила, – особенно бросались в глаза развитые рельефные мышцы рук. Гэбриел явно работал над своей физической формой. Отросшая шевелюра колыхалась в такт шагам, когда он приближался к столу, за которым расположилась Имоджен. Его зубы были стиснуты, и он тоже внимательно оглядел зал, прежде чем сесть.