Ангел
Шрифт:
– Да, все верно. Как только совсем закончу с «Делателем королей». Нам еще нужно провести озвучивание небольшого куска с несколькими актерами, поэтому я вызвал сюда, в Нью-Йорк, часть своей съемочной группы. Они помогут мне разделаться с этим – там еще работы не две-три недели. Потом я их отошлю через Атлантику обратноно и безвыездно обоснуюсь в Париже, по крайней мере на полгода. А может, и больше.
– А эта квартира?
– Она твоя, Кев. Если хочешь.
– Ты шутишь?
– Нет.
– Но что мне с ней делать?
– Я полагаю,
– Надо полагать,– ответил Кевин,– но я сейчас не живу у себя. Приходится ютиться в комнатушке на 10-й улице в Восточной части. Под чужим именем, конечно. Я ведь сейчас работаю тайным агентом.
– А когда ты им не работал?
Кевин уловил внезапное и почти неразличимое изменение в голосе Гэвина – какие-то едва заметные нотки неодобрения. И спокойные серые глаза Гэвина выражали сожаление. Да, это были самые честные глаза, какие Кевин когда-либо видел. Он ничего не ответил, лишь отхлебнул вина и откинулся на спинку сверхмягкого дивана, скрестив свои длинные ноги.
– Это не проходит бесследно, Кев,– сказал Гэвин, посмотрев долгим взглядом на своего самого старого и близкого друга.– Все это уже начинает сказываться, приятель.
Кевин, обычно рьяно защищавший свою работу, уже собрался было возразить, что он не понимает, о чем это говорит Гэвин, но потом передумал. Зачем ему разыгрывать дурака с этим парнем, которого он любит, как брата, который всегда был готов помочь ему, что бы ни случилось. И всегда помогал. Кевин медленно кивнул.
– В последнее время в самом деле приходилось нелегко, согласился он, слегка поморщившись.– Работа тайного агента, представь, иногда бывает немного утомительной.
– Я думаю. И немного опасной – тоже.
– В наше время все опасно, Гэв.
– Я знаю. Но ты сейчас в самом центре схватки, сражаясь с преступниками. Чуть зазеваешься и попадешь под пулю. Пока ты работаешь в Отделе уголовных расследований, ты будешь находиться в самой опасной зоне. Мишень! «Пушечное мясо», как это обычно называют.
– Зато какие льготы! – пожал плечами Кевин и засмеялся над абсурдностью собственных слов. Но иногда смеясь над опасностью легче с ней справиться.
– Какие, к дьяволу, льготы! – насмешливо возразил Гэвин, взял свой бокал, сделал глоток вина и продолжил: – Рози из-за тебя волнуется. Нелл волнуется. Я волнуюсь. Почему бы тебе не бросить все это, Кевин?
– А ты можешь не быть актером?
– Нет.
– Вот тебе и ответ.
– Но я не подвергаюсь смертельной опасности.
– Черта с два не подвергаешься! Окажешься на каком-нибудь паршивом спектакле и не знаешь, что с тобой может случиться. В зале всегда найдется какой-нибудь псих, готовый устроить свалку.
– Ты неисправим,– покачал головой Гэвин.– Но, наверное, ты должен делать то, что должен.
– Именно.
Гэвин откинулся на гору белых шерстяных подушек и тихо проговорил:
– Слушай,
– Это какую же?
– Моим ассистентом.
– Черт, это же подачка, Гэвин! – охваченный мгновенным гневом воскликнул Кевин.– Мне не нужны твои подачки!
– Это вовсе не подачка, Кев. Правда. Мне действительно нужен человек, чтобы заниматься огромным количеством разных дел.
– Может, тебе нанять секретаршу? Обычно парни с твоим положением поступают именно так.
– У меня есть секретарша. Но мне нужен помощник, который бы взял на себя некоторые вопросы. Финансовые, например. Чтобы я мог ему доверять. Ты ведь для меня, скажем прямо, как член семьи. Мы ведь одна семья, Кевин, после стольких лет дружбы.
– Это Нелл тебя надоумила?
– Никоим образом, старина! Никоим образом! Но она была бы счастлива, если бы ты ушел с «улицы».
–Спасибо, Гэв. Я понимаю, ты хотел как лучше. Но то, что ты предложил, это не для меня. У меня, понимаешь, другая скорость.
– Предложение остается в силе. Так что в любое время...
– Спасибо,– вздохнул Кевин.– Наверное, это звучит грубо и неблагодарно. Ты сделал, конечно, стоящее предложение, на самом деле стоящее. Но я – коп, как мой отец, и мой дед, и отец моего деда, и так далее,– они все были копами. И я не думаю, что буду счастлив, занимаясь чем-то еще.
– Наверное, в глубине души я тебя понимаю... Я всегда это знал. Ну ладно, а как у вас с Нелл? Ты собираешься узаконить ваши отношения?
Темные глаза Кевина встретились со светлыми глазами друга. И они обменялись долгими понимающими взглядами.
Наконец Кевин ответил:
– Я много думал об этом последнее время. Я даже просил ее выйти за меня замуж. Она думала об этом. Но так и не сказала «да».
– Остается только пожалеть об этом: вы просто созданы друг для друга.
– Скажи об этом Нелл.
– Скажу, с твоего позволения.
– Конечно, давай. Кстати, ты что-то темнил насчет Луизы. Что между вами на самом деле происходит?
– Ничего особенного. Она живет в моем доме, тратит мои деньги и спит с сенатором из Вашингтона.– Гэвин пожал плечами.– Если бы мой дедушка был жив, он бы назвал меня болваном.
– А мой сказал бы, что я простофиля мик.
Оба рассмеялись, и Кевин спросил:
– Но, если серьезно, что ты собираешься делать? Останешься с Луизой?
–Я пока не хочу раскачивать лодку.
– А ты не думаешь, что твое возвращение на Восточное побережье как раз и будет означать раскачивание?
– Но я приехал не насовсем. Я просто снял квартиру в Нью-Йорке, своем родном городе, на время, пока заканчиваю послесъемочные работы. А потом перееду во Францию снимать фильм там. В общем, как говорится, дай дураку веревку и он повесится. Вот я и даю ей эту веревку километрами —может, в конце концов повесится. А я готов подождать, мне не к спеху.
– Значит, в твоей жизни пока никого нет?