Ангел
Шрифт:
Допив кофе, он поставил чашечку на поднос и подошел к окну, из которого открывался вид на Вандомскую площадь. Был солнечный субботний день за неделю до Пасхи. «Что же я сижу тут взаперти, разглядывая фотографии голливудских кинозвезд? – спросил он себя и сам же ответил: – Такая уж у тебя работа, парень. Но к черту работу!» И он решил позвонить Рози, узнать, какое занятие она себе придумала на этот прекрасный апрельский день.
Она взяла трубку сразу же, после первого гудка.
– Ты что, сидишь на телефонном аппарате? – спросил Гэвин смеясь.
– Дочти что. Я на самом деле как раз собиралась
– А я уже опередил тебя, Прекрасный Ангел! И тебе даже не придется тратиться на звонок. Почему ты собиралась звонить мне?
– Минут десять назад меня осенила блестящая мысль. Мне вдруг пришло в голову, что ты мог бы привлечь французскую или английскую актрису. Вовсе не обязательно, чтобы эта была американка. Кассовый успех твоему фильму и так обеспечен. Я вспомнила об Аник Томпсон. Она француженка, но очень неплохо говорит по-английски, много лет прожила в Лондоне со своим мужем Филом Томпсоном, режиссером. В общем, я думаю, что она очень талантлива и вполне могла бы подойти на роль Жозефины.
– Да, ты права, Рози, она великолепна. Почему я сам о ней не вспомнил? А-а, я знаю, почему. Она очень высокая.
– Ее можно поставить в яму, а тебя на ящик,– поддразнила его Рози.
– Премного благодарен. С таким другом, как ты, и врагов не нужно.
– Ты же знаешь, я пошутила. Но она не намного выше тебя. Так, на дюйм, не больше. И в картине не будет туфель на высоких каблуках – только балетные тапочки – в стиле ампир.
– Аник – неплохая идея,– сказал Гэвин.– Я подброшу ее Аиде. Посмотрим, что она скажет.
– А почему ты позвонил мне, Гэвин?
– Хотел узнать, какие у тебя планы. Такой прекрасный день. Я подумал, может, мы куда-нибудь сходим. Мы с тобой оба работали, как лошади.
– А куда, например?
– Ну, я не знаю. Ведь это ты парижанка – предлагай.
– Мы могли бы отправиться на прогулку в Булонский лес, но я только что закончила субботнюю уборку. И потом на улице холоднее, чем ты думаешь. Ветер очень резкий, почти морозный.
– Не обязательно быть на улице. Мне просто хочется выйти из отеля. Может быть, сходим в кино?
– Весьма странное предложение. Давай так и сделаем,– засмеялась она.
– А потом я поведу тебя пообедать. Почему бы не сходить в это бистро на твоем углу?
– Отлично. Это мое любимое место.
– Когда за тобой зайти, Прекрасный Ангел?
– Не надо заходить. Лучше встретимся у Фуке, на Елисейских полях. Так мы сэкономим время. Скажем, через полчаса?
– Я буду там.
Дело кончилось тем, что они оставили бесплодные попытки попасть в кинотеатр на Елисейских Полях. Одни из них были полны, перед другими стояли длинные очереди. Казалось, половине Парижа пришла в голову та же идея.
Тогда они взяли такси и поехали в один знакомый Рози кинотеатр на Левом берегу.
– Там крутят только старые фильмы,– объяснила она Гэвину, когда они забрались в такси.– И я понятия не имею, что именно у них идет сейчас. Но всегда что-нибудь стоящее.
Потом, окинув взглядом широкополую шляпу Гэвина, она сказала:
– А тебе нельзя снять эту шляпу? Я как-то не уверена, что ты мне в ней нравишься.
– Это моя маскировка,– усмехнулся он.
– Ты шутишь! Я бы тебя все
– Они не глазели на меня. Нет, послушай, Рози, я серьезно. Меня никто не узнает, когда я в этой шляпе. По-моему, она шикарно выглядит. Нет?
– Мне она кажется старой и побитой молью.
Он засмеялся и в ответ стал поддразнивать ее по поводу зеленой накидки, один вид которой, по его словам, вызывал у него аллергию. Так они всю дорогу до Левого берега весело подтрунивали друг над другом. А через двадцать минут уже пробирались в зрительный зал на фильм «Касабланка». Первые десять минут они уже пропустили, но это было неважно. Каждый отлично знал этот классический фильм. Когда они уселись на своим места, Гэвин прошептал:
– Не могу дождаться, когда Боги скажет: «Из всех забегаловок всех городов всего мира она ходит только в мою». Это мои любимые кадры.
Когда фильм закончился, они отправились в бистро недалеко от дома Рози. Там было полно народу, но для Рози как для постоянной посетительницы чудесным образом нашелся столик.
– И все же тебе придется снять свою шляпу,– сказала Рози, когда они устроились на своих местах.– Я не собираюсь сидеть здесь с тобой, если ты ее не снимешь. Это невежливо. На тебя уже смотрят.
– Они будут смотреть еще больше, если я ее сниму.
– Никто здесь не собирается к тебе приставать,– сказала Рози и любезно улыбаясь, подняла глаза на знакомого ей официанта:
– Vodka avec glacons, s'il, vous plait, Marcel. [25] Потом, обращаясь к Гэвину, спросила:
– Ты будешь то же самое? Он кивнул.
– И хорошенько перемешать, s'il vous plait. [26]
Официант с любопытством уставился на него, потом, повернувшись к Рози, пробормотал:
25
Водку со льдом, пожалуйста, Марсель (фр.).
26
Пожалуйста (фр.).
– Oui, Madame de Montfleurie, [27] – и поспешил выполнять заказ.
– Он меня узнал,– подмигнул ей Гэвин.– Но я сниму шляпу, просто чтобы доставить тебе удовольствие.
Сняв свой головной убор, Гэвин положил его на шляпную полочку под стулом.
– Ну вот, так гораздо лучше, Гэвин. И никто не будет тебя беспокоить. Это же «La Belle France» [28] – цивилизация и все такое.
Она едва успела произнести эти слова, как к их столику приблизился смущенный молодой человек; рассыпаясь в извинениях, он протянул Гэвину клочок бумаги и на ломаном английском проговорил:
27
Слушаюсь, мадам де Монфлери (фр.).
28
Прекрасная Франция (фр.).