Ангел
Шрифт:
Джонни, казалось, окаменел в кресле, лицо его побледнело. Он продолжал с недоверием смотреть на Рози, стараясь переварить услышанное. В Париже она говорила, что ее брат бухгалтер, а сейчас заявляет, что он тайный полицейский агент. Коп, которого чуть не убили люди Рудольфо.
Все в его душе перевернулось.
– Я пришла сюда не затем, чтобы рассказать тебе о Кевине,– медленно проговорила Рози.– Все это произошло само собой, потому что я очень расстроена. Я пришла поговорить с тобой, Джонни, о наших отношениях. Я должна
– Что ты имеешь в виду? – очень тихо спросил он.
Рози посмотрела ему в лицо и постаралась улыбнуться, но улыбка получилась невеселой. Самым мягким тоном, на какой только была способна, она сказала:
– Джонни, из этого ничего не выйдет.
– Из чего не выйдет?
– Из наших с тобой отношений.
Каким-то образом он уже знал, что за этим последует, какие еще слова он от нее услышит. Знал, но не мог в это поверить. Ощущая внутреннюю дрожь и внезапную слабость, будто вся кровь вдруг вытекла из его жил, Джонни откинулся на спинку кресла.
Наконец он сказал:
– Но почему ничего не выйдет, Рози? Я люблю тебя. Ты же знаешь, как я люблю тебя!
Опять глубоко вздохнув, Рози взяла его за руку.
– Но я не люблю тебя, Джонни. Во всяком случае не люблю так, как ты бы этого хотел.
– Нам было так хорошо вместе! В постели и вообще. Ты сама мне об этом сказала в Лондоне.
– Ах, Джонни, ты необыкновенный, такой любящий, добрый. Но я не могу выйти за тебя замуж. Из этого ничего не получится. Мы слишком разные люди, во многих отношениях.
– В каких отношениях? Скажи мне, в каких отношениях мы разные!
– Ну, в том, как мы живем.
– Я не понимаю тебя.
– Послушай меня, Джонни. Ты один из самых знаменитых певцов мира, мегазвезда. И ты живешь особой жизнью, тебе приходится так жить из-за твоей работы, у тебя совершенно ненормальный распорядок дня. И кроме того, тебе нужна любимая женщина, которая бы постоянно была рядом. Днем и ночью, на гастролях, всегда. Я так не могу, Джонни. У меня есть собственная работа, карьера. Я ее очень люблю и не смогу отказаться от нее. В тебе крайне развито чувство собственника, ты любишь командовать, а я очень независимый человек. Между нами то и дело проскакивали бы искры, вспыхивали ссоры.
– Искры между нами действительно проскакивают, когда мы с тобой в постели. Тогда мы не так уж различны, не правда ли?
– Да, ты прав. Ты неотразим в постели. Но секс это еще не все. Для брака необходимо нечто большее.
– Ты не оставляешь мне, то есть нам, ни малейшей надежды,– попытался убедить ее он.– Я пробы в Австралии больше месяца, семь недель мы не виделись. Нам просто опять нужно быть вместе. Несколько дней со мной в «Уолдорфе», и все будет опять как раньше. Как было в Париже и Лондоне. Я знаю, так будет.
Отрицательно покачав головой и отпустив его руку, Рози встала.
– Нет, Джонни, так уже не будет.
– Ты ошибаешься,
– Да, Джонни,– крикнула она.– Это было какое-то странное состояние. Я была околдована тобой, но это не стало любовью. Я не люблю тебя, Джонни. Поэтому для нас нет будущего.
От растерянности потеряв дар речи, он молча смотрел на нее.
Будучи от природы доброй и мягкой, Рози сейчас испытывала сострадание к Джонни. Она дотронулась до его руки и голосом, полным грусти и сожаления, прошептала:
– Мне жаль, Джонни. Правда, мне очень жаль.
– Оставь мне хоть какую-нибудь надежду,– умолял он.
Она смотрела на него, кусая губы. Ей было так жаль его, но она, конечно, ничего не могла сделать, чтобы умерить его боль.
В его глазах блеснули слезы.
– Но я же люблю тебя, Рози! Что я буду делать без тебя! Пожалуйста, останься со мной хоть на несколько дней! – упрашивал он.– Давай попробуем, должен быть какой-то выход.
– Нет, Джонни, дорогой. И я не могу остаться, в воскресенье утром я лечу в Париж. Мне нужно возвращаться к работе.
У двери она обернулась.
– Прощай, Джонни.
44
Джонни чувствовал себя подавленным и опустошенным.
Рози оставила его. Жизнь разлетелась вдребезги. Он не мог жить без нее. Он хотел во что бы то ни стало вернуть ее обратно. Нужно найти способ вернуть ее.
С этими мыслями он сел в свой длинный лимузин, направляясь на Стейтен-Айленд. Он просто не мог принять ее объяснений. Все это ерунда, она говорит неправду. На самом деле она бросает его потому, что ее брат сказал ей, что он, Джонни, является членом семьи Рудольфо. А она считает, что именно люди Рудольфо стреляли в Кевина.
Сегодня днем, когда она ушла из студии, Джонни под влиянием минуты звонил дяде Сальваторе. И сейчас он собирался встретиться с ним, поговорить, попросить об Особом одолжении. Раньше он никогда его ни о чем не просил, поэтому был уверен, что Дон не откажет ему. В разговоре Сальваторе упрашивал его приехать к обеду.
– Все-таки это Страстная пятница, Джонни, особый случай.
Но Джонни с извинениями отказался, сославшись на то, что запись не кончится раньше семи. Это была неправда. На самом деле он ушел из студии почти сразу после Рози, лишь только переговорил с Доном, не будучи уже в состоянии сосредоточиться на работе. В полном смятении он вернулся в отель. Прежде чем уехать на остров, необходимо было успокоиться. Ему не хотелось показывать свою слабость перед дядей Сальваторе.