Ангелмасса
Шрифт:
— А как же вы? — требовательно осведомился Пирбазари. — Вы, Верховный Сенатор Эмпиреи?
— Мои познания в военных вопросах ограничены официальным этикетом, — ответил Форсайт, поморщившись. — Вряд ли они помогут противнику планировать боевые действия.
— Но речь идет не только о боевых действиях, — возразил Пирбазари. — Стремление Пакса к захвату миров — дело не только военное, но и политическое. А вы — крупный специалист в политике.
Форсайт вздохнул:
— Что же делать? Кто-то ведь должен вести переговоры.
Плечи Пирбазари поникли.
— Значит,
— Нет, я не настолько храбр, — ответил Форсайт. — Я беру с собой Роньона.
— Роньона, — повторил Пирбазари, и на его лице вновь появилось выражение, которое так беспокоило Форсайта. — Интересный выбор. Вряд ли Пакс пойдет вам навстречу из жалости.
Форсайт смотрел на него во все глаза.
— Ты думаешь, что до сих пор держу его при себе именно для этого? — спросил он. — Чтобы вызывать жалость?
— Раньше я так не думал, — ответил Пирбазари. — С другой стороны, раньше я полагал, что знаю вас… — Он опустил взгляд на подвеску на шее Форсайта. — Теперь я не знаю, что думать.
— Просто доверься мне, — предложил Форсайт.
— Я всегда доверял вам, — сказал Пирбазари. — Я всегда считал, что вы желаете народам Эмпиреи добра. — Он вновь посмотрел на грудь Форсайта. — Теперь моя уверенность несколько поколебалась.
— Мне вполне достаточно этого, — сказал Форсайт, чувствуя, как его горло сводит судорога. Сейчас, когда Эмпирея оказалась на грани катастрофы, он вдруг осознал, что дружба и верность близких людей — это все, что у него осталось. — Это правда, Зар. Прошу тебя, дай мне еще один шанс.
Пирбазари глубоко вздохнул.
— Похоже, у меня попросту нет выбора. Так и быть, Верховный Сенатор. Желаю вам удачи.
Форсайт прикоснулся к его руке.
— Я скоро вернусь. — Он шагнул к выходу.
— Верховный Сенатор?
Форсайт обернулся:
— Что?
— Когда вы вернетесь, — негромко произнес Пирбазари, — мы поговорим обо всем этом. Это будет долгая беседа.
Форсайт кивнул:
— Разумеется.
Нажав на жезле кнопку вызова Роньона, он вновь повернулся и подошел к генералу Рошманову, который дожидался его в дверях.
Нет, он берет с собой Роньона не затем, чтобы заронить жалость в каменные души агрессоров. Но если случится чудо, и в их сердцах вспыхнет сострадание, то только благодаря Роньону.
Разумеется, Пирбазари этого не понимал. Но вряд ли Форсайт мог признаться ему, что его ангел находится у Роньона.
А может быть, объяснения и не нужны. Может быть, Пирбазари сам догадался об этом.
Шагая вслед за генералом под жарким полуденным солнцем к челноку, Форсайт мрачно подумал, что для него, для Эмпиреи и для всей Вселенной было бы лучше никогда не сталкиваться с ангелами.
— Вы уверены? — осведомился Телтхорст таким тоном, будто уличал собеседника во лжи.
— Да, сэр, — отозвался офицер внешнего наблюдения. Находясь на служебной лестнице многими ступенями ниже, он не мог воспринять вызов Адъютора как оскорбление. — Данные телеметрии
Телтхорст повернулся к Ллеши и вперил в него яростный взгляд.
— Вы знали, что эмпиреанцы отправили к Ангелмассе свой корабль? — спросил он. — Мне об этом не сообщали.
— Мы зафиксировали запуск корабля около сорока пяти минут назад, — ровным голосом ответил коммодор. — Я не видел необходимости тревожить вас из-за такой мелочи.
Телтхорст посмотрел ему прямо в глаза.
— Вы, вероятно, забыли, что обязаны ставить меня в известность обо всем, что касается нашей миссии. Я сам буду решать, заслуживают эти сведения моего внимания или нет.
Ллеши чуть склонил голову, соглашаясь. Он пытался прочесть мысли Адъютора по его лицу. Почему Телтхорст столь бурно реагирует на такое, в общем-то, безобидное происшествие? Да, сети выключены, но, располагая перехватом управляющего сигнала, шифровальная группа в любой момент приведет их в рабочее состояние.
Разве что если Телтхорсту известно нечто, чего не знает он, Ллеши. Что-нибудь об Ангелмассе? Или о корабле, который отправился к ней сорок пять минут назад? У Адъютора имеется индивидуальный коммуникационный канал; может быть, он заключил с эмпиреанцами что-то вроде сепаратной сделки?
Или эта вспышка начальственного гнева была первой публичной демонстрацией своего превосходства в борьбе за власть на борту «Комитаджи»?
— Я вижу, вы не забыли, — натянутым голосом продолжал Телтхорст. — А теперь точно и подробно расскажите мне, что происходит.
Ллеши нахмурился.
— О чем вы?
— Не вздумайте водить меня за нос, — предостерег Адъютор. — Сначала загадочный корабль, о котором вы не сочли нужным доложить мне; и вот теперь доступ к Ангелмассе закрыт.
Ллеши посмотрел на Кэмпбелла и поймал его столь же озадаченный взгляд.
— Прошу прощения, Адьютор, но я не понимаю вас.
Несколько секунд Телтхорст свирепо взирал на него. Потом его губы искривились в насмешливой ухмылке.
— Великолепно, коммодор, — сказал он. — Боитесь раньше времени раскрыть свои карты? Отлично. Может быть, наши гости окажутся более разговорчивыми. — Он поднялся на ноги. — Не забудьте известить меня о прибытии челнока Верховного Сенатора.
— Вы узнаете об этом первым, — пообещал Ллеши. Телтхорст коротко кивнул и, не говоря ни слова, ступил на подъемную платформу и покинул галерею. Ллеши посмотрел на Кэмпбелла.
— Как вы думаете, что бы это могло означать?
Кэмпбелл покачал головой.
— Телтхорст окончательно свихнулся, — сказал он. — Неужели он подозревает вас в сговоре с эмпиреанцами?
— Судя по всему, да, — согласился Ллеши. — Это еще больше обострит ход переговоров.
— Скоро узнаем. — Кэмпбелл кивком указал на экран. — Челнок Верховного Сенатора уже в пути.