Ангелмасса
Шрифт:
Скорее из любопытства, чем по какой-либо иной причине, Чандрис следила за хронометром в рубке; ровно в две секунды седьмого «Газель» отправилась в полет.
Ее ощущения при этом были очень похожи на те, что ей довелось пережить при старте челнока «Хирруса» с Ахары: чувство плавного движения по массивной бетонной дорожке, взлет и мерный рев двигателей.
Но тогда она сидела в пассажирском салоне, где не было мониторов и дисплеев, где она не могла слушать переговоры пилотов с диспетчерами… и ей стало ясно, что запуск космического корабля куда
Во-первых, звук двигателей не был однородным гулом. Это было сплетение нескольких голосов разных турбин, и только общий их хор оставался неизменным. Небо оказалось отнюдь не пустым; вокруг сновали сотни кораблей, порой проносясь пугающе близко.
— Мы занимаем место на стартовой тарелке, — сказала Орнина. — Если хочешь посмотреть, ее можно увидеть на мониторе нижней видеокамеры.
Чандрис повернулась к дисплею камеры, установленной под днищем корабля. «Газель» продолжала мчаться над городом, и на экране возникло сооружение, о котором, по всей вероятности, говорила Орнина. Хрупкое на вид, оно действительно было похоже на гигантскую обеденную тарелку… и, казалось, вот-вот было готово взорваться.
Так и случилось. Из сотен точек на ободе окружности хлынули искры, и Чандрис увидела, как плоскость тарелки заволакивает пелена слепящего света, а сама она словно разваливается на части…
И вдруг она исчезла. Вместе с городом.
Чандрис моргнула, ее глаза забегали с экрана на экран. И постепенно до нее дошло, что город исчез, потому что «Газель» внезапно оказалась вдалеке от него.
На огромном расстоянии.
— Впервые взлетаешь с тарелки?
Чандрис повернулась к Орнине, которая внимательно на нее смотрела.
— В общем-то, нет, — сказала она, лихорадочно соображая, полагается ли ей иметь опыт подобных стартов. В материалах, прочитанных на «Хиррусе», о тарелках не было ни слова. Быть может, они предназначены исключительно для охотников? — Но я впервые увидела это собственными глазами, — добавила Чандрис, надеясь, что ее ответ рассеет подозрения.
По-видимому, ее надежды оправдались.
— Очень красиво, не правда ли? — заметил Ханан. — Особенно когда кажется, что тарелка разваливается на куски. Инженеры так и не смогли толком объяснить мне, что создает эту иллюзию.
— Не пора ли еще раз уточнить наш вектор, Чандрис? — предложила Орнина. — Мы должны войти в зону захвата ускорителя.
— Да, конечно. — Чандрис кивнула и, повернув рукоятку, привела ее в рабочее положение. Эту процедуру она выучила назубок. Вектор «Газели»… вот он. Чтобы рассчитать курс, следовало вызвать на экран определенную картинку и наложить друг на друга прицельные лучи. — Все в порядке, — сообщила она. — Правда, мы движемся с незначительным упреждением.
— Все правильно, сейчас мы его скомпенсируем, — сказал Ханан. Рев двигателей чуть усилился и тут же вновь стих. — Второй канал захвата всегда развивает чрезмерную тягу. Когда же его наконец наладят?
— Не раньше, чем пустят в эксплуатацию четвертый, — заметила Орнина. — Чандрис, каково расчетное время прибытия к ускорителю?
Чандрис посмотрела на дисплей и выхватила
— Примерно через пятнадцать минут, — ответила она.
— Прекрасно. — Орнина склонила голову набок. — Дальше мы справимся сами. Если хочешь, можешь вернуться в каюту и немного поспать. Даже после остановки у Центральной пройдет еще не менее двух часов, прежде чем мы окажемся в районе, где можно начинать поиск ангелов.
Чандрис нерешительно помедлила. Ей действительно не мешало бы отдохнуть. Но, прочувствовав, что такое процесс ускорения, она могла бы успешнее морочить голову людям. Большинство из них были настолько простодушны, что верили любому вздору.
Ускоритель ничем не напоминал световое шоу, которое представляла собой стартовая тарелка. При приближении к нему Чандрис увидела лишь пять далеко разнесенных цветных огоньков, которые быстро мелькали в такт с опознавательными знаками полюса ускорителя на навигационном дисплее. Ханан ввел «Газель» в центр образованного ими пятиугольника, сообщил кому-то о готовности и внимательно слушал по радио обратный отсчет. Едва ощутимый толчок, и в тот же миг мерцающие огоньки на экране уступили место…
Чандрис содрогнулась.
— Ох… — выдохнула она.
— В чем дело? — отрывисто бросила Орнина.
Несколько ужасных секунд Чандрис была не в силах говорить; она застыла в страхе, ее взгляд был прикован к монстру, возникшему в центре дисплея. Это было насекомое — огромный, чудовищный паук. Его тело в форме песочных часов угрожающе поблескивало в зловещем свете. Недоразвитые задние лапы были едва видны, зато передние тянулись к «Газели», словно собираясь вцепиться в нее…
— Добро пожаловать на «Ангелмассу-Центральную», — сквозь пульсирующий шум в ушах услышала девушка далекий голос Ханана. — Ее часто называют самой безобразной космической станцией из всех существующих.
С невероятным усилием Чандрис оторвала глаза от кошмарного зрелища на экране.
— Что? — выдавила она.
Ханан приподнял брови.
— Это космическая станция, — мягко произнес он.
Еще с минуту Чандрис молча смотрела на Ханана; его слова с трудом укладывались у нее в голове, вытесняя страх. Потом, взяв себя в руки, она опять повернулась к дисплею.
Паук исчез. На его месте возникла станция.
«Песочные часы» превратились в два диска с конической поверхностью; они медленно вращались, создавая искусственное поле тяготения. Соединявшая их средняя секция напоминала двойное ожерелье из гигантских жемчужин, окрашенных в ярко-оранжевый цвет, словно спасательные плотики.
Чандрис глубоко вдохнула сквозь дрожащие губы.
— Извините, — сказала она, пунцовая от стыда. — Мне показалось, что я вижу… совсем другое.
— Готов спорить, тебе почудился огромный паук, — отозвался Ханан.
Чандрис еще раз вздохнула и почувствовала себя несколько лучше.
— Именно, — сказала она, мысленно возвращаясь к своей новой роли и стараясь говорить соответствующим тоном. — Просто я недолюбливаю пауков.
— Не ты одна, — подала голос Орнина. — Порой я сама вздрагиваю, когда эта штука появляется на мониторе.