Ангелы неба
Шрифт:
Кто-то тронул меня за локоть. Я обернулся и увидел Марию Ивановну.
— Здравствуй, Аркадий, — сказала она, протягивая нам руки. — Здравствуйте, Танечка. А я только с самолета. Вас уже можно поздравить?
Она обняла мою жену, и они трижды поцеловались.
— Мы расписались неделю назад, — сказала Таня. — Вы приехали как раз к свадьбе.
— Мы отложили ее до испытания, — пояснил я. — Вы же знаете своего племянника: он бы попросту позабыл приехать на свадьбу.
— Летом жду вас к себе, —
Мы рассмеялись. Тогда, во время пожара, пограничники решили сперва, что мы сами подожгли дом, заметая следы. Их приборы засекли злополучную свинью еще над морем и проследили весь ее путь. Нарушение границы было налицо — мы сразу поняли это, когда нам предъявили карту с нанесенным на нее маршрутом “неизвестного предмета, нарушившего территориальные воды Советского Союза”, как было сказано в протоколе. Нам стоило большого труда убедить начальника заставы, что таинственным образом прилетевший к нам “неизвестный предмет” — всего-навсего непонятно откуда взявшаяся свинья, случайно попавшая в луч аппарата, который Гошка по рассеянности не выключил. Но нас поразило другое. Карта ясно показывала, что свинья прилетела к нам со стороны открытого моря. До этого мы совершенно не подозревали, что луч может искривляться в гравитационном поле планеты. Со школьной скамьи мы знали, что луч — это луч, и кривым он быть не может. Поэтому мысль о том, что свинья прилетела с той стороны моря, показалась нам настолько нелепой, что мы стали бурно настаивать на недостоверности карты и этим поначалу только усугубили свое и без того двусмысленное положение.
Пока мы, путаясь и сбиваясь, отвечали на ехидные вопросы начальника заставы, пока заполнялись листы протоколов и перевязывались наши ссадины и ожоги, наряд пограничников вылавливал нарушительницу границы. В эту суматошную ночь многие любители ночных прогулок с удивлением наблюдали, как пограничники с автоматами Калашникова за спиной мчались, топая сапогами, по тихим улочкам за огромной черной свиньей, оглашавшей окрестности истошным визгом. Нарушительница была наконец схвачена и после тщательного осмотра приобщена к делу как вещественное доказательство.
К чести пограничников, они разобрались во всем гораздо раньше, чем мы сами. Они же вскоре показали нам заметку, о которой я упоминал в начале этого рассказа.
Увлеченные разговором, мы не заметили, что все приглашенные уже перешли на смотровой балкон, а около нас остановилась группа иностранных туристов, окружившая работника аэропорта.
— Уважаемые дамы и господа! — сказал он по-английски. — Мы приносим вам самые глубокие извинения за незначительную задержку вашего рейса. Но разрешите надеяться, что зрелище, которое вы сейчас
Я подал Марии Ивановне руку, и мы вышли на балкон. За нами шумной толпой хлынули интуристы, торопливо вынимая кинокамеры. Я протиснулся ближе к Григорию.
— Смотри! — сказал он, показывая вниз. В двухстах метрах от нас на поле стояло сооружение, в котором я с трудом угадал знакомые контуры. К нему подъезжала открытая автомашина. На экране стоявшего рядом телевизора было видно, как из автомобиля вышел человек в космическом скафандре и вошел внутрь аппарата.
— До старта остались считанные секунды, — говорил невидимый диктор. — Сейчас все мы увидим величественное, небывалое зрелище — проникновение человека в космическое пространство без помощи ракеты, межпланетного корабля или любого другого транспорта… Через тридцать минут здесь, над нашими головами, на высоте ста пятидесяти километров произойдет встреча орбитальной станции и свободно летящего космонавта… На несколько секунд стало совершенно тихо. Купол аппарата повернулся, нацеливаясь дулом в зенит.
— Летит! — вдруг вскрикнул кто-то. И мы увидели, как из аппарата выскользнула серебристая фигурка в скафандре и легко понеслась в вышину.
Вздох восхищения пронесся над замершей толпой. Забыв про свои кинокамеры, все смотрели в голубую бездонную пропасть неба, куда стремительно улетала сверкающая точка — вверх, вверх, навстречу солнцу, купаясь в его лучах, простирая к нему руки, мчался человек, вознесенный к небосводу силой своего разума, и радиоволны доносили к нам его ликующий, звенящий от восторга голос. Человек пронизывал собой вышину, он был как ракета, он был как бог, он плыл в небесах, он летел, он парил… Вот его не стало видно простым глазом, но мощные телеобъективы не теряли его, и вот уже появилась на экранах кабина космической станции с открытым входным люком.
Над самым моим ухом кто-то протяжно вздохнул. Я обернулся. Это был один из иностранцев, невысокий полный господин благообразного вида.
— Счастливые вы, русские, — произнес он, заметив мой взгляд. — Вы летаете по небу как ангелы, и вам аплодирует весь мир.
Я вежливо улыбнулся.
— Не знаю, поверите вы мне или нет, — нерешительно продолжал незнакомец, — но однажды я видел нечто подобное. Но меня попросту сочли лжецом.
— Неужели? — спросил я, еще не догадываясь, с кем меня свела судьба.
— Теперь я и сам в это почти не верю, — грустно сказал он, протягивая мне визитную карточку. — Ведь я видел не человека, не ангела, а всего-навсего свинью.
Я быстро взглянул на визитную карточку.
— Не расстраивайтесь, господин пастор, — сказал я как можно теплее. — Я вполне готов вам поверить.