Аним-е-магия
Шрифт:
— Да. «Полный круг» это двадцать четыре года. Время полного магического совершеннолетия. У нас так иногда его называли, — пояснила Куэс, помрачнев, потому что это означало, что Гарри должен обрести полную силу, чтобы суметь разделиться с ней. А до этого у них либо не получится, либо, если выйдет, то кто-то может стать сквибом или потерять большую часть магических сил. Да и те фолианты, скопированные из Запретной Секции, об этом косвенно говорили. И по всему выходило, что потеряет магию именно она. Но… десять лет!
— Когда-то у меня действительно была дочь, — сказала «бабушка», —
— Мою настоящую маму звали Поликсена Ваблатски… — Куэс вытащила из внутреннего кармана единственную сохранившуюся фотографию мамы и протянула «бабушке».
Когда-то, ещё в детстве, до Хогвартса, она нашла маленькую записную книжку, принадлежащую её матери, там и было это фото и её имя до замужества, а ещё что-то про ритуал передачи наследия. Мерухи забрала найденную в щели под полом записную книжку, но разрешила оставить фото. Именно тогда Куэс узнала, что Мерухи не её родная мать и что её назвали в честь бабушки.
— Поли… — забрав фотографию, прошептала Кассандра Ваблатски и дёрнулась, её глаза заволокло белой дымкой.
«Что с ней?» — спросил Гарри, который тоже наблюдал за их встречей.
— Вероятно, какое-то видение… — неуверенно ответила Куэс, несколько волнуясь за здоровье пожилой леди, которую всю трясло.
— Ха-а-а-а… — «бабушка» словно вынырнула из того же озера, где недавно побывал Гарри. — В-воды…
— Агуаменти, — Куэс призвала воду в высокий стакан, стоявший на тумбочке рядом с креслом-качалкой, и сунула его в подрагивающую руку.
— Дитя… — «бабушка» прикрыла глаза и прижала к себе стакан, словно желая охладить щёки. — Ты… дитя Поликсены… Я… покажу, что увидела. Возьми и смотри.
Куэс склонилась над хрустальным шаром, положив на него ладони, поверх которых легли сухие и чуть прохладные руки Кассандры.
Мутная пелена закружилась перед глазами и начала затягивать, Куэс не сопротивлялась, чувствуя чужую, доброжелательно настроенную к ней родственную магию.
«Поликсена была моим поздним ребёнком, — слышала Куэс голос Кассандры как будто в отдалении, одновременно наблюдая за красивой девушкой с длинными тёмными волосами, в которой угадывалась молодая «бабушка». — Я сама — сильная ведьма с ярким Даром и не хотела тратить дар на мужа и семью. Хотела сделать прорицание настоящей наукой, писала статьи, а затем и книгу. У меня были любовники, поклонники, ко мне ходили, чтобы узнать пророчества… — видения с девушкой, которая становилась старше, менялись по ходу рассказа. — Опомнилась я уже после пятидесяти, закончив свою книгу, но для хорошей ведьмы это вовсе не возраст…
Куэс увидела ещё симпатичную «бабушку» в постели вместе с мужчиной в каком-то явно шикарном особняке.
«Рождение Поли всё изменило для меня, — продолжился рассказ. — Она стала ясным лучиком в моём мире грёз и видений о чужом будущем. Она была умна, пытлива и интересовалась многими вещами…»
Куэс увидела быстрое взросление
«А однажды в Хэллоуин Поли ушла из дома и больше не вернулась. Я думала, что она… встретила мужчину, хотя её и не прельщало замужество. Но потом поняла, что что-то случилось. Искала и не находила… А она…»
Вспышка нового видения почти ослепила, и Куэс с удивлением увидела отца, которого помнила лишь по фото, и Мерухи. Они были в большом алтарном зале клана, а в центре, на алтаре, лежала её мать, кажется, без сознания.
— Она родит нам Избранную, — кивнула Мерухи. — Приступай.
Потом видения мелькали одно за одним, беременную Поликсену держали в комнате, которая потом стала комнатой Куэс. Молодую ведьму поили зельями, а из личных вещей позволяли лишь ту самую книжицу, в которую она иногда что-то записывала. А потом на том же алтаре родилась Куэс…
— Пожалуйста, назовите её Кассандра… в честь… моей матери, — было последней просьбой.
Видеть себя со стороны Куэс было странно, она росла, потеряла отца и считала Мерухи своей матерью, а потом отправилась в Хогвартс и… коснулась Сердца Мира. И в конечном итоге почти умерла и попала сюда.
— Значит… моя мать… она из этого мира? — моргнула Куэс, и поняла, что в глазах стоят слёзы от этих интенсивных воспоминаний своих и чужих. — Но…
— Время относительно, дитя, — ответила бабушка. — Наши миры живут с отставанием друг от друга примерно на двадцать лет.
— Значит, там?.. Никогда тебя не было?
— Я не знаю, — ответила ей Кассандра. — Может, и не было. Я уже не надеялась узнать, что случилось с моей дочерью, а потом пришло то странное письмо от тебя.
— Я, пожалуй, пойду… — Куэс выдавила улыбку, — мне нужно вернуться.
— Приходи ко мне ещё, дитя, — попросила бабушка. — Я растеряла многое, но ты — последнее, что у меня осталось. Я помогу тебе, чем смогу. Мне недолго осталось… но я надеюсь, что твоё появление скрасит мои последние дни.
— Почему последние? — спросила Куэс.
— Как сильная провидица, я всегда знала день, когда умру…
— Тридцать первого июля тысяча девятьсот девяносто седьмого года? — спросила Куэс.
— Да…
— Это день, когда я родилась.
— Возможно, Поли подсчитала это и… она тоже знала эту дату, — задумчиво пыхнула дымом бабушка, вновь раскурившая погасшую трубку.
— Я… — Куэс поджала губы. Ей совсем не нравился этот фатализм. — Я ещё вернусь.
— Да, мы увидимся, — кивнули ей в ответ, яркие глаза снова чуть помутнели.
* * *
А ещё через неделю Куэс могла наблюдать того самого «крёстного», на которого рассчитывал Гарри.
Сириус Блэк, который прятался в Хогсмиде в виде чёрного пса, не производил впечатления человека, на которого можно положиться.
— Зачем тебе информация по всяким «тёмным и не очень ритуалам», Гарри? — спросил Сириус.