Анка
Шрифт:
— Будем дружить во имя памяти твоего брата Николая, а моего фронтового друга. А там поживем — увидим.
Олеся протянула ему руку, и они помирились. Воскресные чаепития и игра в домино продолжались по-прежнему, но на квартиру к Семену Семеновичу Николай не вернулся.
Соня писала из Курска регулярно, всякий раз обещала приехать на Бронзовую Косу, но прошли осень и зима, наступила весна, а она все не ехала. Наконец пришло письмо, в котором Соня извинялась и сообщала, что ее муж получает отпуск
Телеграмму Таня получила двадцатого апреля и выслала за Тюленевыми в Мариуполь машину. В полдень шофер доставил гостей в хутор. Встреча Тани и Сони была такой же радостной и волнующей, как и в Курске майским вечером год тому назад. Таня представила Соню и ее мужа Анке, Акимовне, Ирине, Дарье, Орлову, Виталию, Проньке, Васильеву, Сашке, всем, кто пришел к Дому культуры встретить гостей, и пригласила Тюленевых к себе, в хату Дубова. К тому времени Таня и Виталий поженились.
— Вы, женщины, идите к Дубовым, а мы покажем гостю наше хозяйство, — сказал Орлов и обратился к Тюленеву: — Не возражаете?
— С удовольствием.
— Правда, наше хозяйство пока незавидное, но скоро разбогатеем. В людях у нас большая нехватка. Идемте, — и мужчины ушли.
Таня привела Соню и женщин к себе. Когда они вошли в хату, Галя накрывала на стол для чая, ей помогала Анкина Валя.
— Ах, вы умницы мои! — похвалила девочек Таня и сказала Соне, указывая на Галю: — Доченька моя…
— Будем знакомиться, — и Соня протянула ей руку, потом сняла темные очки: — Дай-ка я тебя получше разгляжу… Хороша!.. А это, — обратилась она к Анке, кивнув на Валю, — ваша доча.
— Угадали, — сказала Анка.
— Еще бы! Она удивительно похожа на вас. Тоже хороша. Подружки?
— Неразлучные, — вставила Акимовна.
— В каком классе?
— Заканчивают седьмой. У нас только семилетка, — пояснила Анка. — Два года эвакуация отняла. Но ничего, наверстают.
— Как же дальше? — спросила Соня.
— Захотели быть учительницами младших классов. Поедут в город поступать в педагогическое училище. А по окончании училища возвратятся в хутор, будут в нашей школе детей учить.
— Хорошее дело задумали подружки, — одобрила Соня.
Женщины попили чаю, побеседовали и разошлись. Анка пошла в сельсовет, Акимовна в столовую, а Ирина и Дарья на медпункт. Таня повела Соню к морю. По дороге она вдруг спохватилась:
— Сонюшка, где же твой тюлень-малышка?
— Дома остался. Бабушка не отпустила. Разве она расстанется с ним? Ох, и разбойник растет! Шустрый, непоседливый, как юла. И в кого он таким уродился?
Таня скосила на подругу глаза и рассмеялась.
— В кого же, как не в мамку…
Море было тихим и ласковым. Залитое светом, оно ослепительно сверкало и под легким дуновением ветерка серебрилось алмазными вспышками мелкой зыби. Соня не отрывала от него глаз и задумчиво говорила:
— Мариуполь…
— Такое не забывается.
— Но тогда море было грустным и печальным… А теперь! — и Соня тряхнула головой. — Оно радостное и веселое… Оно посылает нам миллионы светлых улыбок… А воздух! Какой здесь чистый воздух. Хорошо жить у моря!
— Так переезжайте к нам.
— Я бы с радостью, но как мой тюлень… мой Василечек.
— И ему понравится. А работники нам нужны. Дело для него здесь найдется.
— Если бы… все было так… — задумчиво произнесла Соня, глядя вниз, на прозрачную волну, застенчиво и несмело ласкавшуюся к золотистому песчаному берегу.
Орлов, Васильев, Дубов, Сашка Сазонов и Пронька Краснов еще не успели с гостем дойти до МРС, как их обогнали две грузовые автомашины и остановились возле конторы. Из кабины одной машины вышел высокий и худощавый Курбатов, секретарь парторганизации колхоза «Октябрь», что в рыбацком поселке Светличный, из другой выкатился круглый, как шар, низкорослый, плотно сбитый парторг колхоза «Красный партизан» Жильцов из поселка Мартыновка. Орлов сказал Тюленеву:
— Соседи приехали! У нас будет сегодня интересный разговор. Хотите послушать?
— Я человек свободный. Отдыхающий. Почему бы и не послушать?
— Договорились. Потом мы покажем вам свое хозяйство.
Из конторы вышел Кавун, поздоровался с Курбатовым и Жильцовым.
— Это директор МРС, — и Орлов подвел к нему Тюленева. — Юхим Тарасович, знакомьтесь… — Услышав автомобильный сигнал, обернулся и увидел подъезжавшую к конторе «эмку». — А вот и секретарь райкома прибыл.
Шофер притормозил, заглушил мотор.
— Привет рыбакам! — помахал рукой Жуков, открыл дверцу и выпрыгнул из машины. Он, как всегда, бодрый, веселый и простодушный, стал пожимать всем руки. — Здравствуйте, товарищи!.. Здравствуйте!.. Здравствуйте!.. — Возле Тюленева остановился, пристально посмотрел на него. — Впервые вижу товарища…
— Гость из Курска, — сказал Орлов. — Тюленев Василий Васильевич. Муж той гражданки, которая была в Германии с Таней Зотовой.
— Ныне Дубовой, — улыбнулся Виталий.
— Помню, помню. Таня рассказывала мне. Ну, здравствуйте! Будем знакомы: Андрей Андреевич Жуков. Вы с женой приехали, надо полагать?
— С женой, — ответил Тюленев.
— Она у нас, — сказал Виталий. — Женщины полонили ее.
— Правильно. А мы Василия Васильевича полоним, — засмеялся Жуков. — Юхим Тарасович, что же это ты своей нескладной фигурой дверь заслонил? Приглашай гостя до своего куреня.
— Добро пожаловать! — и Кавун посторонился, протянув руки к двери: — Милости просим…
Все вошли в кабинет и расселись, кто на диване, а кто на стульях. Жуков встретился взглядом с Кавуном и дал понять ему кивком головы — к делу, мол, начинай. Кавун сказал: