Анна Фаер

Фаер Анна

И тогда я впервые подала голос:

– Почему это, ничего не выйдет? – спросила я, нахмурив брови.

Он не ответил из-за того, что вместо него заговорил Марк. Чёрт возьми, я не тебя спрашивала! Но всё-таки мне было нечего делать, поэтому пришлось снова слушать скучные речи Марка. Он много говорил про менталитет. Белорусский менталитет – это большая проблема. Может быть, даже самая главная проблема. Возможно, все проблемы, которые сейчас наблюдаются в стране, только из-за одного белорусского менталитета. У нашего народа своеобразное мышление. Когда всё катится к чертям, наш человек не станет думать

о том, как исправить положение, нет. Он станет думать о том, как притерпеться к переменам. Вместо того, чтобы что-то менять, мы просто привыкаем жить в новых условиях. Белорусы – это совсем не революционный народ. Вот вам и корень зла. Мы не будем бороться за своё счастье, мы просто постараемся прижиться к тому, что делает нас несчастными. Наш человек боится перемен. Боится сильнее, чем чёрт ладана. А всё почему? Потому что история научила нас тому, что все перемены несут за собой только что-то плохое. В нашем тяжёлом существовании редко бывало, что перемены приносили с собой что-то хорошее.

Да и белорусский народ ничего не смыслит в политике. Это тоже какая-то часть нашего менталитета. Никто не верит, что те, кто стоит над страной, играет по правилам. Не один человек, схваченный врасплох на улице, не скажет, что верит политикам. Здесь люди загнаны. Они говорят о демократии и даже не понимают, что это такое. Может быть, и понимают, но точно не знают и не видят это в повседневной жизни. Не один человек в этой стране не верит, что от его голоса зависит хоть что-то. Ну, может быть, один человек и найдётся. Тот самый, которого сейчас хотят свергнуть.

Кроме менталитета, конечно, тоже для революции немало проблем есть. Но Эрик рассказывал о них очень сложным языком так, что я почти ничего и не поняло толком. Он говорил о СМИ. Это наш враг номер один на настоящее время. Сейчас везде только и говорят, что кризис скоро закончится. Может быть, кто-то и поверит, но уж точно не мы. В этой комнате сидели те, кто хоть что-то смыслит. И я. Я не смыслю ничего. Только когда Эрик заговорил о настоящей революции, о том, как много уже подготовлено, я поняла, что не потяну этого. Я ведь даже половины из того, что он говорит, не понимаю!

Но это не страшно. Он брат Алекса, а значит этот гений революции на нашей стороне. Всё хорошо. Нам бы не повезло, если бы он стоял на противоположной стороне поля в этой игре. Да, мне Эрик не нравится, но я, бесспорно, признаю его уникальный ум. В любом случае, я готова поспорить, что он – самый умный человек в этой комнате. Даже умнее Димы! А умнее Димы тяжело кого-то найти. Уж поверьте мне!

Но когда Эрик заговорил о нашей главной проблеме, я поняла его сразу, не смотря на все его запутанные речи, научные и непонятные слова и странные сравнения. Он говорил о силовиках. Как только во время подсчёта голосов начнётся митинг, сразу же появится силовики, вероятно, служба безопасности президента. Поэтому едва ли не самый важный вопрос, который нужно решать уже сейчас, - это то, каким образом мы сможем дать отпор.

У Эрика зазвонил телефон, и я искренне этому обрадовалась. У меня ужасно болела голова, так напряжённо я думала, пока он говорил. Знаете, нужно много думать, чтобы уследить за ходом мыслей этого молодого человека.

– Прошу прощения,- он вышел из комнаты.

– Это удивительно! –

едва не закричала я. – Моя голова сейчас взорвётся, чёрт возьми! И кто бы мог подумать, что вы тут революцию готовите?! Алекс всегда говорил, что у вас какой-то бизнес!

– Эй, может всё же не стоит так громко о революционных планах говорить? – сказал мне Макс сухо.

– А ты? Ты всё знал! Я по глазам вижу, что ты знал! Почему ты мне не рассказал? Алекс! – я резко обернулась. – Это и тебя тоже касается!

– Она уймётся? – спросил с улыбкой Марк.

– А ты глупый близнец, да?

– Что? – он смотрел совсем непонимающе.

– Всегда один из близнецов…

Но я так и не успела рассказать ему о своей теории. Алекс сказал строго:

– Помолчи.

Я стала сверлить его злобным взглядом, но всё-таки ничего не сказала. Дима следил за мной и всё ещё опустошал корзинку с фруктами.

– Так чем вы занимаетесь? Алекс соврал про бизнес? – не удержалась и спросила я.

– Сфера технологий…

– Скучно!

– Ещё бы,- вздохнул Марк и набрал в кружку воды из кулера.

«Он точно глупый близнец»,- подумала я, рассматривая его кружку с надписью «босс номер один». Только идиоты пьют из кружек с подобными надписями. Такие кружки – это очередное бессмысленное и глупое изобретения человека.

– Технологии? – спросил из своего угла Дима, жующий зелёное яблоко. – А вы не думали попутно развиваться ещё в каком-то направлении?

– Думаем, но пока ничего не делаем.

– И что за сфера? – Дима с громким хрустом откусил кусочек от твёрдого и сочного яблока.

– Что-нибудь связанное с образованием,- Марк и Алекс обменялись заговорчискими улыбками.

– Вот! Вы опять что-то замышляете, а я даже не в теме! – крикнула я с обидой.

– Потом расскажу,- Алекс рассмеялся чему-то и откинулся на спинку стола.

– А какое название будет у революции? – спросила я у Эрика тихо.

– Это самое последнее, о чём мы будем думать,- усмехнулся он, а потом посмотрел на монитор. – Ладно, всё, выметайтесь.

– Эй,- сказала безразлично Алекс, но уже опускал ноги, которые всё это время лежали на столе.

– Знаешь, я иногда работаю. У меня типо серьёзный бизнес, братишка,- усмехнулся Эрик Алексу.

– Типо. Это главное слово.

– Завались,- усмехнулся Эрик. – А ты, хватит уже есть.

– Что? Сам же сказал, что можно,- сказал Дима с набитым ртом.

Мы стали одеваться.

– Пока,- махнула я рукой Эрику-глупому близнецу.

– Стой! – он подошёл и развязал бело-красно-белую ленту на моём пуховике. – Спрячь в карман и не пали нас до времени. Потом, если хочешь, будешь флагом размахивать, а сейчас не высовывайся.

– Но,- с какой-то обидой сказала я.

Эрик о чём-то задумался, а потом сказал:

– Да ведь эта лента здесь совсем не смотрится.

– Я говорил! – выкрикнула Алекс так радостно и неуместно, что все рассмеялись.

Когда мы вышли из здания, на улице уже сгущались сиреневые зимнее сумерки.

– Домой? – спросила я у Алекса, словно это он должен решать, куда мне идти.

Он кашлянул, достал молча сигарету и закурил.

– Вы идите,- наконец сказал он сухо,- а у нас с Димой есть одно дельце, которое нужно обсудить.