Анна Фаер
Шрифт:
– Сыграй мне что-нибудь. Спой какой-нибудь романс. Или лучше ту песню, у которой нет названия. Сыграй мне её. Играй мне всегда, когда я грущу. Ты в этом очень хорош.
– Разве?
– Да! – во мне снова заговорила самоуверенная и бесстрашная Анна Фаер. – Ты в этом хорош!
Макс расплылся в довольной улыбке.
– Я обычно плох, но когда я хорош, я хорош дьявольски.
Я удивлённо на него посмотрела.
– Чарльз Буовски,- объяснил он. – Я сейчас.
Макс отошёл от окна, а потом сразу же вернулся.
–
Он снова отошёл немного, а потом опять вернулся.
– Сиди здесь и ничего не бойся. Я совсем быстро.
Я поджала поближе колени и захихикала. Даже родители не бывают такими заботливыми и осторожными, когда я начинаю бояться.
Макс вернулся на самом деле быстро. Он держал в руках хорошую гитару. Удобно сев на подоконник, так, что одна нога повисла в воздухе, он сказал:
– Значит, играть тебе, когда ты начинаешь грустить?
– Да, играй. Играй, пожалуйста!
Он расплылся в довольной улыбке. В улыбке человека, который знает, что он важен и не заменим.
Над ночным, уже давно уснувшим городом, раздались звуки встревоженных струн. С первых аккордов, я узнала песню, у которой не было названия, но, которая даже и без названия, была удивительно приятна. Хорошим песням не нужны названия.
Из раскрытого окна Макса потянуло тихим тенором.
Я таю в твоих руках.
Я тону в твоих глазах.
И я не знаю, что поможет.
Может,
Поможет алкоголь
Или недокуренная сигарета…
========== Часть 4 ==========
Мы шли домой. Макс молчал. Дима тоже. Говорила, ясное дело, я.
– Я просто не понимаю, что мы должны делать! Мне всё скучно! Это просто напасть какая-то! Вот почему мне не может интересно житься само по себе?
– Ничего само собой не бывает,- сказал мне Дима.
– Я это понимаю. Но в чём вся соль? Я почему так злюсь? Мы ведь что-то делаем, мы не ждём, что интересная и яркая жизнь свалится на нас с неба. Мы постоянно что-то делаем, а ничего не происходит! Я не понимаю. В чём дело?
Я окинула пристальным взглядом своих друзей.
– Ты! – указала я на Макса. – Ты виноват! Ты слишком пассивный. Конечно же, ничего не происходит из-за тебя.
– И, слава богу, что ничего не происходит,- сказал он мрачно. – Только этого мне и не хватало.
– Мне не хватало, Макс! Мне! Мне этого чудовищно не хватает!
– А мне нет. Не я хочу чего-то непонятного и грандиозного, а ты. Поэтому ты и делай что-нибудь. Я лучше буду бездельничать.
– Это у тебя и так хорошо получается,- улыбнулся Дима.
Мне нужно срочно вмешаться. Пассивных людей в моём окружении быть не должно. Конечно, гораздо проще, просто выкинуть Макса из моего окружения и заменить его кем-нибудь активным, но я так не сделаю. Я лучше попытаюсь вправить ему мозг.
– Почему ты вечно ничего не хочешь делать? – важно спросила я.
– Потому что, если что-то делать, особенно то, что предлагаешь ты, всё кончится плохо.
– Глупости! –
– Доза успокоительного нам нужна,- покачал головой он.
– Да, что с вами не так? – надулась я. – Вы же даже не видите проблемы! Огромной проблемы, которая касается непосредственно вас! Вы же не живёте даже. И я тоже. Мы просто влачим жалкое существование. Разве вы этого хотите? Не один человек этого не хочет.
Макс открыл было рот, но я бросила на него такой злой взгляд, что он предпочёл закрыть его немедленно.
– Я не могу так жить,- топнула ногой я. – И знаете, что хуже всего? Я единственная, кто обо всё этом волнуется. Разве было такое, чтобы хоть один из вас, предложил взять и поехать куда-нибудь на другой конец города? Разве Дима хотя бы раз предлагал нам исписать стены какого-нибудь важного здания граффити? Нет, не было такого. Вы только и можете, что довольствоваться обычными делами.
Я замолчала. Никто не стал мне возражать. Они знают, что возражать мне не имеет никакого смысла. Я же права.
– Уже вечер,- сказала я не так громко, как раньше. – Вечер! Мы упустили целый день. Этим днём можно было сделать что угодно. А мы его упустили. И что хуже всего, его уже никаким образом нельзя вернуть назад. Ведь вся наша жизнь будет, как сегодняшний день. И никого кроме меня это не волнует,- я вздохнула.
– Волнует,- сказал Дима.
– Да? Так что же вы тогда ничего не делаете?!
– А что можно сделать? Это же просто жизнь. Много скучных дней, среди которых иногда всё-таки мелькают интересные и необычные. Вот, что есть жизнь.
– Ну, уж нет! Против этого можно пойти. Всё всегда можно изменить. Скучную жизнь тоже.
– Ты просто подумай,- сказал сухо Макс. – Как? Против законов жизни хочешь переть?
– Хочу! И хочу, чтобы вы делали так же. Вот чего тебе стоит,- я кивнули Диме,- взять и пойти гулять ночью?! Ночью ведь город становится совершенно другим. Ночью всё другое. Даже ты сам. Если бы мы все вместе выбрались на ночную прогулку, то этот день не был бы потерян. Он не был бы в списке тех дней, о которых нам нечего сказать.
Мы остановились. Я уже стояла перед своим домам, но уходить мне не хотелось.
– Вы только подумайте о том, сколько дней из своей жизни вы просто-напросто не помните! Вы будто бы их и не проживали вовсе. Будто бы их не было. Ведь наша жизнь – это то, что мы помним. Я не помню, как минимум, одну четвёртую своей жизни! Боже мой, одну четвёртую! Куда же делась одна четвёртая?! Мне она нужна.
– Никогда её не будет,- жестоко сказал Макс. – Более того, ты не помнишь гораздо больше, чем одну четвёртую. Наверное, ты даже половины своей жизни не помнишь. Знаешь, есть одна теория, я, правда, её не придер…