Аннотация

Хельтруда

— А ты?

— А что я? — зло переспросил Кейко. — Я бы тоже сбежал, поэтому рассказал им все, что знаю, но предупредил, что милорд Сотеки их обязательно поймает и накажет. Только они ответили, что все равно попробуют. Еды попросили в дорогу. Ночью уходить собрались. Я сказал, чтобы за ужином себе хлеба набрали. Вот и все.

— Так за что тебя в тюрьму бросили?

Кейко тяжело вздохнул, обнял себя за плечи и шепотом продолжил, глотая слезы:

— А как Божиня за лес ушла, вызвал меня хозяин. Я пришел, а у него милорд Сотеки и этот подхалим Жанет. Хозяин у меня так ласково и спрашивает, мол, как дела Кейко, как новые рабы себя ведут? Я ему отвечаю, что рабы устроены, накормлены и завтра приступят к работе. А он мне — точно приступят или сбегут

ночью? Я и обомлел, стою, кожа пупырышками покрылась, а что сказать — не знаю. А он дальше так спокойно-спокойно говорит, ничего ли ты Кейко не слышал? Не замышляют ли они плохого? Я головой мотаю, а у самого по спине пот холодный льется. А милорд как стукнет по столу кулаком, я даже подпрыгнул, подвел ты меня, говорит, я тебе доверял, как самому себе, а ты заговоры поддерживаешь. Это, мол, вся твоя благодарность? Спокойно так говорит, а глазища темные, что тучи в грозу. Жуть. И отправил меня в карцер «до особых распоряжений». Ты бы видел, как на меня милорд Сотеки смотрел — с таким разочарованием и сожалением, что я чуть не заплакал. Он меня учеником называет, бою учит и относится не как к рабу, а как к воину. Представляешь, как я его разочаровал? И что с новенькими — не знаю. Они, небось, подумают, что это я их выдал? Да? Подумают ведь? Жанет никогда не скажет правды, еще и наврет, чтобы меня оклеветать. Так я теперь и хозяина предал, и того старика с девушками, получается? Я теперь — предатель? — паренек заплакал.

Ашга обнял его в темноте за плечи.

— Ты не предатель, детеныш. Ты — очень смелый человечек. Почти, как ашга. Ты поступил правильно. Нельзя приносить в жертву разумных, которые этого не хотят. Вот если бы это были взятые в бою враги или добровольная жертва — тогда другое дело! Тогда и обряд лучше получается, и силы шаману дается столько, что он ее выпить всю не может. Хозяин твой твердолобый, недалекий кретин, коли не ведает очевидного.

Кейко было обидно за хозяина, он хотел возразить, но язык вдруг стал невесомым, веки потяжелели, руки и ноги налились свинцом. Он свернулся калачиком и моментально заснул. Элл, который прекрасно видел в темноте, улыбнулся, зевнул, потянулся и, прислонившись к теплому боку Кейко, закрыл глаза. Несколько минут сосредоточения и его астральная проекция возникла далеко от родного тела. Там, среди зеленоватой дымки, в одном из слоев астрала, его уже ждала пожилая, сморщенная женщина из народа ашга. Она сидела на высоком деревянном стуле в очерченном круге силы и шустро перебирала узловатыми пальцами коклюшки, выплетая сложный кружевной узор. Призрачный Элл подлетел к ней и остановился за границей круга.

— Заходи, внучек, не стой за кругом, вокруг рыскает странное многолапое существо с двумя пастями. Весьма интересный экземпляр, — не отвлекаясь от кружева, с улыбкой проговорила старушка.

Элл не заставил себя уговаривать, он шустро впрыгнул в круг, обнял и поцеловал старую ашга.

— Как дела, правнучек? Вижу, на твоих руках черные тени, высасывающие из тебя магию. Именно поэтому ты пришел?

— Ты, как всегда, проницательна, бабуля. Сможешь снять?

— Что ты задумал на этот раз, проказник? Мои дочка и внучка будут очень недовольны, — старушка совсем по-девичьи захихикала. — Если мы им расскажем, конечно.

— Прабабулечка, ты всегда меня понимала! — Элл заухмылялся от уха до уха, лащась к старушке и заглядывая ей в глаза. — Представляешь, я познакомился с таким интересным человечком, мне кажется, это….

Рабы все-таки сбежали. Сотеки дал им фору в полночи и вывел воинов замка на полевые учения. К утру все закончилось. Старика, как зачинщика побега, привели к Сотеки, остальных Артуари приказал запереть в одной из камер тюрьмы.

Тень стоял на замковом полигоне, наблюдая, как Зик с Котом фехтуют деревянными мечами, когда два воина бросили к его ногам побитого раба.

— Почему в синяках?

— Дрался при задержании, мой лорд! — отрапортовал один из воинов, с огромным фингалом под глазом.

— Вот как? — приятно

удивился Сотеки. Старик тем временем поднялся с земли и встал на колени. — Воин?

— Семь лет назад был ранен и взят в плен в бою за замок Десутка. Командовал замковой стражей.

— Плохо командовал, раз в плен попал и замок отдал.

— Никак нет. Предатели среди слуг оказались, ворота открыли и казармы подожгли.

— Пойдешь к барону молодняк обучать? — неожиданно предложил Сотеки, с любопытством рассматривая раба. Военную выправку в нем было видно издали. Да и то, как держался мужчина, понравилось Тени — с достоинством, без раболепства. Такого не сломать.

— Чего же не пойти, пойду, коли воля ваша на то будет.

— Как твое имя, служивый?

— Я забыл свое имя, когда попал в неволю, яр. — Старик открыто посмотрел в глаза Сотеки. — А люди меня кличут Тареном.

— Что значит твоя кличка, старик?

— Тарен на языке кочевников — песчаная буря.

— Вот как… Будешь Тар, пока не заслужишь лучшего. Завтра жду тебя на этой площадке на рассвете. Посмотрим, на что ты годишься, Тар. А сегодня за то, что своим необдуманным поступком вы вынудили Кейко совершить проступок, недостойный моего ученика, вы все будете публично выпороты в назидание другим рабам. Я лично прослежу за наказанием.

— Дозвольте вопрос, яр?

— Спрашивай.

— По моим расчетам, нас не должны были хватиться до завтрака, кто нас выдал? Мальчишка?

— Нет. О ваших планах рассказал раб по имени Жанет, он вас подслушал. Кейко же утаил эту информацию, и как теперь это повлияет на его дальнейшую судьбу, даже я не берусь судить. Его хозяин убивал и за меньшие провинности.

Тень, который, считал поступок Кейко благородным, действительно пытался разговаривать с Артуари, но старший брат был непреклонен в своем желании наказать раба. Он был настолько взбешен, что под горячую руку попало всем, даже Сотеки за излишнее милосердие. Жанет красовался синяком на скуле, Торика едва успела увернуться от летящего в нее кубка, за что выслушала получасовую лекцию о правилах поведения, Кот получил к'тошем поперек спины за показавшуюся принцу нерасторопность, и только Зик успешно избежал неприятностей, старательно не попадаясь милорду на глаза.

Артуари влетел в лабораторию словно взбесивший горный поток, отшвырнул в сторону снятый на ходу камзол, через голову стянул рубашку и, только почувствовав колючий холод вокруг обнаженного торса, немного успокоился.

— Что случилось, друг мой? — не поднимая головы от ступки, в которой что-то увлеченно толок, спросил барон Денск.

Артуари понюхал серую жидкость, слегка дымящуюся в реторе на рабочем столе, недовольно скривился, вылил содержимое в стоящее здесь же ведро и только после этого ответил:

— Меня вывело из себя поведение раба. Как он посмел поставить интересы жертвенного быдла превыше моих? Я ведь ему доверял.

— Ты бы хотел, чтобы он уподобился Жанету? Пресмыкался, подхалимничал и следил за своими товарищами? Таким ты хочешь видеть Кейко, милорд? Или тебя злит, что он вас не боится и готов принести себя в жертву за то, что считает справедливым? А может быть, ты понимаешь, что дитя в чем-то право, и чувствуешь свою вину?

— И ты туда же! — в сердцах бросил рэквау, натягивая на плечи рабочую мантию, заменяющую ему лабораторный халат. — Хватит с меня моралей Сотеки, избавь хоть ты от нравоучений! Неужели ты одобряешь поступок раба?

— Нет, не одобряю, но понимаю. И считаю, что лучше рядом иметь честного и достойного человека, чем толпу ненадежных лизоблюдов. Прими мой совет — не наказывай строго Кейко. Ночи в карцере ему будет достаточно. Если же он тебя так раздражает, то я готов выкупить этого ребенка. За любые деньги.

Артуари фыркнул и сменил тему.

— У меня практически готова болтушка из пепла сожженного. Думаю, что сегодня ночью я проведу последний обряд вызова демона перед отъездом в столицу. Если мне удастся взять его кровь, я смогу приготовить настойку, способную оживлять мертвых.