Аннотация
Шрифт:
Люди, посвятившие себя служению, развившие свои чувства, способны видеть дальше. Чаще всего они останавливаются на поклонении Силам - Пламени, Светилам, Воде, Земле, Ветру, иногда постигают силу Жизни и Смерти, в лучшем случае понимая, что две последние - одно и то же, равно как Тьма и Свет, так как Тьма есть отсутствие Света, а Смерть - отсутствие Жизни, они не существуют друг без друга. И только наши предки, расселившись по земному диску, сумели не утратить постижение поколений мудрых, сберечь связи между народами на просторах мира. Это позволило со временем ощутить, найти понимание истины - всё, что мы видим вокруг, есть проявление одной сущности. Возможно, мы не первые, кому
– Но у всех народов кроме творца есть другие боги?
– Когда-то давно существовал народ, могущество и знания которого были гораздо выше всего, существующего сейчас. По неизвестной причине он исчез, и уцелевшие потомки, дичая и опускаясь, смогли сохранить лишь малую толику их наследства. Однако часть мудрецов уцелела и начала вновь собирать воедино части утраченного сокровища. Это мы. В известном мире большая часть народов говорит на языке, происходящем от одного, изначального. Смысляне знают о родстве с поморянами, ещё помнят о том, что гутинги с ними одной крови, но считают чужими живущих за морем скандов. О том, что синды или обитающие за Крышей Мира народы есть ветви того же корня, не помнит никто, кроме мудрых, собирающих и хранящих знания. Наш город подобен втулке, соединяющей расходящиеся в стороны спицы потомков древнего народа. Не станет нас - рассыплется колесо, прокатившееся по всему обитаемому миру. В этих стенах обучаются жрецы народов этого корня, достаточно развитых, чтобы иметь своё жречество. Да, что ты хотел мне сказать?
– Мир не имеет формы диска, уважаемый Парабат. Это шар, огромный шар, большая часть поверхности которого покрыта водой. На две трети, примерно.
– На чём же покоится этот огромный шар, позволь мне узнать, - старик, которого для краткости все называли просто Учитель, явно намерился доказать самоуверенному чужаку абсурдность его представлений о вселенной.
– Он и не покоится. Летит себе вокруг Солнца, вращаясь вокруг своей оси, - Роман проиллюстрировал своё замечание жестами рук, - А шар поменьше - Луна - точно так же летит вокруг Земли. Все небесные тела имеют подобную структуру и движутся по своим путям, кроме самых маленьких, тех, что время от времени падают на наш мир, оставляя в небе огненные следы.
Парабат помолчал, честно пытаясь представить описанную Романом картину мироздания. Не смог, затряс головой:
– Нет! Этого не может быть!
Шишагов, успокаивая собеседника, положил ладонь ему на предплечье:
– На самом деле это просто, только непривычно. Я тебе покажу, скоро. Недельку помедитируем вместе, и покажу.
"Маха видит, и ты увидишь, никуда не денешься. Ты, конечно, сволочь - должность обязывает, но ты классная сволочь, которая может оказаться сволочью нужной. Поэтому твой авторитет будем повышать, да. На недосягаемую для других высоту".
– Хорошо, покажешь, - успокоился Парабат. Профессионал, заслуживает уважения.
***
Жизнь в Колесе Севера движется подобно асфальтовому катку - неспешно, но без остановок и пустой траты времени. Болит от множества разговоров язык Шишагова, ночами чудится скрип странного карандаша, которым дежурный писец скорописью заносит на листы выделанной берёсты Ромины рассказы о многоступенчатой системе образования, строении планет, азам химии и физики. В математике Роман ограничился передачей арабских цифр и четырьмя действиями математики - не дети, остальное пускай сами додумают.
Теоретиков сменяют практики, увлекают Шишагова в кузницы, литейную
Наступает вечер, расходятся по своим жилищам писцы и мудрецы, гаснут огни в мастерских, и ноги несут Шишагова вокруг площади, мимо замерших в хороводе вторичных божеств. Туда, где его уже ждут. Айне приготовила чашу с пивом, Анлуан отложил в сторону очередной пергаментный свиток, вредина Креде запасла на розовом язычке несколько капель свежего яда, а Этайн... она просто ждёт. Роман принимает из рук матери питьё, рассуждает с отцом о смертоносных боевых приёмах, слушает рассказы о сравнительных достоинствах боевых колесниц, позволяет сестре пару раз куснуть своё бронированное самолюбие, но всё это время смотрит на неё. Любуется уложенными в сложную причёску волосами, всматривается в очертания нежных губ, замирает от трепета длинных ресниц, поражается ямочкам, при малейшем намёке на улыбку возникающим на нежных щеках. Пытается запомнить каждый поворот головы на точёной шейке - чтобы через мгновение понять тщету своих усилий - нет, не запомнить, не описать, не передать словами. Айне несколько раз заводила разговор о Ромином житье-бытье в вильских лесах, исподволь выясняла его статус. Это радует - значит, серьёзно рассматривают возможность породниться.
Потом они с Этайн выходят на улицу, прогуливаются по дощатым улочкам Колеса, при полном попустительстве охранников поднимаются на стены, любуются звёздами - и разговаривают. Он рассказывает о далёких безлюдных мирах, в ручьях которых валяются золотые самородки, о суровом краю, в котором живут узкоглазые охотники, копьями убивающие огромных китов. Она - о стадах коров и овец, пасущихся на зелёных лугах, чистых реках, стремящихся из озёрного края к морю, стадах идущих на нерест лососей, золотых облаках над бесконечными каменными изгородями.
– Почему ты не рассказываешь о своих подвигах? Если верить Азару, стен твоего дома не разглядеть за головами убитых врагов!
Этайн не видит в своём вопросе ничего странного - с детства привыкла слышать хвастливые рассказы воинов о боях и сражениях, видела доказательства их доблести, за волосы привязанные к поясам и дугам боевых колесниц.
– Я не собираю голов, не поедаю печень и сердце поверженных противников и не люблю хвастаться тем, сколько людей лишил жизни. Жалею, если приходится убивать.
Прохладная ладонь легко касается Роминой щеки:
– Не рассказывай об этом отцу - не поймёт. Извини, не думала, что бывают на свете мужчины, которые не любят хвастаться. Ты странный.
Иногда они просто молчат, стоя рядом на какой-нибудь башне. Потом он провожает её до двери, на прощание Этайн легко касается его щеки губами, и скрывается за дверью. Маха толкает вожака плечом, намекая, что тому тоже пора спать. Она не одобряет его поведения. Самку давно нужно было забрать в свой прайд, не тратя времени на дурацкую болтовню.