Аннотация

Инодин Николай Михайлович

– Какой ты...
– уткнулась вечером лбом в широкую грудь, - это было труднее, чем остановить быка, да?

Время своё берёт, Маха сменила гнев на милость, и однажды Этайн, приложив палец к губам, поманила Романа за собой. Когда заинтригованный Шишагов тихо подкрался, показала рукой - Рыся лежала, вывалив из пасти алый язык, и слушала Вагу, оборотень ей что-то тихо рассказывал и чесал за ухом.

Механический молот запустили в работу в начале червеня - когда довели до ума первое колесо на нижней плотине. Второе, для привода лесопилки, пока только в планах.

Роман выглянул из дверей, махнул рукой

старшему Дзеяновичу:

– Пускай!

По открытому жёлобу хлынула вода, ударила в лопатки колеса. Колесо дёрнулось и завертелось, набирая обороты. Бревенчатые валы передали вращение на литые бронзовые шестерни, массивный эксцентрик заставил кованую конструкцию с вытесанным из гранита тяжелым бойком подняться по направляющим, чтобы тут же упасть на наковальню. Грохнуло хорошо. Молот тут же встал - нужно посмотреть, как выдержали испытание все его части. Роман уже собирался лезть к бойку, когда заметил, что зрители и участники испытаний пятятся в разные стороны. Оглянулся - Вага стоял в позе задумчивой гориллы, покачиваясь, обманчиво медлительный и неуклюжий.

– Оборотился!
– громкий шёпот Рудика будто спустил курок.

Вага прыгнул, но не на людей, а к испугавшему его механизму. Шишагов на лету ухватил его за руку, поддёрнул, закручивая - оборотень полетел кувырком. Рома бросился следом, прижал к полу и удержал, хоть мышцы стонали от нагрузки. Уставился в глаза, пытаясь пробиться сквозь затянувшую их пелену бешенства, обратив свою - трезвую, расчётливую ярость против затопившей мозг оборотня дикой силы. Получилось, потому что знал, где искать, - на собственном опыте изучал, привязанный к дереву, в рое рассерженных диких пчёл. Глаза оборотня ожили, хватка ослабла, выгнувшееся в попытке вырваться из захвата тело обмякло. Роман отпустил его. Вага, пошатываясь, отошёл в угол, сел на корточки и обхватил голову руками.

Есть в сутках время, которое Роману нравится больше всего - дневные дела закончены, остановлены водяные колёса, из кузницы не доносится стук молотов, отдыхают топоры и пилы, уставшие работники ушли к плотине - смывать трудовой пот под потоком падающей из жёлоба воды, готовятся к ужину. Можно просто сидеть на скамейке, держать в руке узкую ладошку жены. Её неторопливый рассказ ласково вплетается в симфонию охватившего тебя счастья. Но иногда Этайн ставит вопрос ребром:

– Муж мой, если ничего не менять, скоро мы Прядиву и Живу замуж отдавать будем.

Не сразу смекнувший о чём идёт речь Шишагов сначала растерялся, потом сглупил:

– Почему это?

– Потому что на полтора десятка крепких мужчин в твоём селении нет ни одной молодой женщины, девчонка - подросток, я и две старых бабы - всё, дорогой. Ещё немного, и наши тётки покажутся им красавицами. Ты думал об этом?

Роман виновато вздохнул в ответ. Этайн прижалась к нему, растрепавшийся локон её причёски щекотно прошёлся по его шее.

– Тебе просто не хватило времени, я понимаю. Я подумала вместо тебя. У нас сейчас много железа. И большую часть вы пускаете на инструменты - хорошие, дорогие инструменты, которые очень любят вильцы. Поморянам такие инструменты ты продавать не хочешь. Нужно сделать для них всё из простого железа и купить женщин и девушек. На первое время хотя бы пять - шесть. Об остальном подумаем осенью, перед большим торгом. Хорошо?

Роман только молча кивнул. Такие здесь

порядки.

***

Старох обходит за Шишаговым его хозяйство, прихлёбывая квас из большой кожаной фляги.

– Изрядно ты развернулся. А пива что, совсем нет?

– Пиво варить рук не хватает, и времени жалко.

Военный вождь приплыл сразу после полудня на трёх больших челнах, потому что вместо сырого железа, которое задолжал Шишагову за стальные секиры, привёз другой товар - зерно и рабов. В основном женщин разного возраста. Объяснил просто:

– Не удержался я. Больно хорошо сбродники нынче за железо платят - жмут их сканды, а доспехи хорингов без хорошего наконечника не пробить. Дзеян сказал - у тебя сырого железа теперь хватает. Я больше народу привёз, чем должен, думаю, у тебя тоже металл на продажу взять. Ты не смотри, что бабы, руду из болота грести и месить глину они лучше мужиков будут.

То, что Старох знает о Роминых нуждах не намного меньше хозяина, не удивительно. Шишагов на его месте такого занятного кадра без внимания не оставил бы. Но с чужих слов вождю судить надоело, захотел своими глазами посмотреть, не утерпел. Понравилось, глаза горят, руками машет - чуть ладонь в шестернях не оставил, еле оттащил его. Пока Рома экскурсию водил, хозяйки накрыли стол - на троих.

– Нам бы с глазу на глаз потолковать, - неодобрительно глянул Старох на стоящую у стола Этайн.

– У меня от жены секретов нет, если вдруг со мной что случится, с ней будешь дело иметь.

Вождь крякнул, дёрнул себя за ус, но сдержался - прошёл в покой. Принял у хозяйки из рук ковшик с хмельным мёдом, поблагодарил и уселся за стол. Ни гость, ни хозяин на отсутствие аппетита не жаловались, поэтому к разговору приступили не сразу - сперва как следует заморили червячка. Старох отдал должное мясной ухе и печёной свинине, отведал жареной колбаски, а вот черничные вареники со сметаной только попробовал - не понравились. Больно непривычное блюдо. Наконец ложки улеглись на стол - донцами вверх, как положено. Пришло время для разговора.

– Ты похудел, Роман. И люди твои тоже, хоть недостатка в пище у вас нет. Всё в работе сгорает. Много сделали. Останавливаться не собираешься. Торопишься, боишься не успеть. К чему готовишься?

– Сам толком не знаю. Слишком у вас... У НАС, - поправился Шишагов, - сложно всё складывается. Ты знаешь, из-за чего сканды режут сбродников?

– За родичей мстят. Гатал их усадьбу разграбил и спалил, а тех, что уцелели, угнал в леса.

Если сразу выложить выводы, вождь не поверит. Нужно, чтобы додумался сам. Но с Роминой помощью.

– Там, откуда я родом, люди отличают причину и povod - извини, не знаю, есть ли в вашем языке такое слово. Причина - это то, почему что-то происходит. Вот, к примеру, не нравится мне соседский кобель, не даёт на огороде репу красть. И щенки от него дорого продаются. Хочу соседу насолить, кобеля извести. Это - причина. А тут этот пёс мою курицу задавил. Я его рогатиной и ткнул. Курица - povod, понимаешь?

– Не по правде кобеля за курицу убивать, не корову загрыз.

– Вот в этом и разница между povodom и причиной - несоразмерная плата. Если кто за малое домогается большого, надо искать причину, не бывает без неё povoda. Главного здешнего сканда убил я, и большую часть дружины тоже. Это мне должны были мстить в первую очередь, так?