Анталион
Шрифт:
Они с мамой познакомились в госпитале, это была её смена, когда его привезли. Она беспокоилась о его здоровье, а он, заваливал её комплиментами. Отца уже не было, и их роман перерос в серьёзные отношения. Всё произошло слишком быстро. Беременность мамы, рождение Ника раньше срока.
Ещё до появления брата на свет, он исчез, оставив записку. Так мы узнали, что у него уже есть семья и новая ему не нужна. Маме пришлось выйти на работу раньше, а мне досталось сидеть с годовалым братом всеми днями, а иногда и ночами. Пришлось учиться, всё делать самостоятельно. Ей приходилось
И всё же, почему она не хочет рассказать мне про того военного? Что за тайна такая? Она даже не посмотрела на него, когда он ей кивал. Будто презирает его. Может, к этому причастна я? Тогда в парке он смотрел на меня как ещё никто и никогда не смотрел. А я смотрела в ответ, не отводя от него глаз. Возможно, маме это не понравилось – её дочь любуется офицером, который отобрал найденные деньги и мог нас всех арестовать.
«Вот бы увидеть его вновь» – в очередной раз думаю я про себя.
Я даже не замечаю, как подхожу к нужному мне дому. Поднимаюсь по ступеням и звоню. Дверь открывает мистер Гилберт:
– Привет, Оливия, проходи. Ирма сейчас на кухне.
– Здравствуйте. А где Ник? Я думала, он уже меня ждёт, и готов идти.
– Заходи внутрь, они с Лили сегодня заигрались, а сейчас за столом. Ирма их никак не могла дозваться на ужин. – Мистер Гилберт улыбается при упоминании своей внучки Лили.
Её родители были расстреляны, как политические преступники. У них дома нашли наличные и запрещенную литературу, в огромном количестве. Их обвинили в подрыве политического строя. Этого оказалось достаточно для смертной казни.
Об этом рассказывала сама Ирма, когда приходила к нам домой. У неё артрит и она плохо ходит, а мама всегда помогала ей лекарствами. Нам нужны были наличные, поэтому многие приходили к нам домой – в госпитале гражданских чаще всего отправляли лечиться самостоятельно дома, потому что в приоритете были солдаты и другие высокопоставленные личности. А врачей и медсестер на всех не хватало. Простые люди, оставшиеся без медицинской помощи, приходили к нам домой. Незаконно, конечно же. Так рисковала не только моя мама, принимая людей у себя дома – многие врачи так поступали. Люди нуждались в лечении, а врачи нуждались во многих товарах, которые можно приобрести за наличные только на чёрном рынке.
– Привет, Оливия!
Миссис Гилберт как всегда радушно улыбается. Она что-то готовит на кухне и как всегда суетится.
– Ник и Лили ужинают. Может быть, ты тоже присоединишься? – она всегда старается меня накормить.
– Нет, спасибо большое, нам пора уже идти.
– Не принимаю отказов! Я только что испекла яблочный пирог. Садись за стол, ты просто обязана его попробовать!
Подталкивая в спину, она ведет меня к столу, за которым сидит Ник и Лили. Они над чем-то очень громко смеются. Ник сейчас выглядит здоровым, на его щёчках играет румянец.
– Сейчас принесу чай. – Она уходит на кухню.
Ник
– Прости, что не готов. – Тихо говорит он.
– Мы делали домашнее задание, а потом нас миссис Гилберт позвала ужинать.
Опустив глаза, Ник рассматривает свою тарелку, а его щёки становятся ярко-красные.
Я стараюсь улыбнуться ему, мысленно представляя, как будет недовольна мама:
– Ничего страшного. Вы всё сделали?
– Да! – громко восклицает Лили, вскинув руки вверх, и широко улыбается.
Я не могу сдержать улыбку. Ник тоже улыбается, видя, что я не злюсь.
– Хорошо, тогда скоро будем собираться.
Я разворачиваюсь и иду на кухню к миссис Гилберт, чтобы отдать деньги. Она суетливо заваривает чай и что-то помешивает в кастрюле на плите.
– Оливия, ты за чаем?
Я сжимаю деньги в кармане.
– Нет, я принесла долг за яблоки. – Протягиваю ей в кулаке деньги.
У Гилбертов большой участок и есть свой сад. Мама всегда у них покупает яблоки для Ника, а миссис Гилберт берёт за них символическую плату.
Ирма замахала на меня руками:
– Убери сейчас же! Я дала яблоки просто так, она мне ничего не должна. Мэри мне очень помогла с моими суставами, ты только посмотри, как я теперь быстро хожу! – миссис Гилберт сияет довольной улыбкой.
– Раньше так ноги болели! Ничего не возьму! – она вновь машет на меня руками.
Её излишняя эмоциональность всегда меня смущала. Но её простота и радушие, с которым она всегда принимала нас у себя, располагала. Поэтому я очень люблю заходить к ним – в доме всегда царит тёплая и уютная атмосфера.
– Миссис Гилберт, мама велела отдать. Я не могу принести их назад домой.
Я очень сильно задержалась из-за того, что Ник не готов, а если ещё и деньги назад принесу, мама будет сильно недовольна. А мы и так с ней поссорились.
Миссис Гилберт испускает очередной вздох:
– Хорошо, давай их сюда. – Она ловко забирает деньги из моей руки, и они мгновенно исчезают в кармане её фартука.
– А вот это Нику с собой, и никаких возражений!
Она протягивает мне пакет. Я раскрываю его, чтобы посмотреть что там. Внутри лежат три больших красных яблока.
– Ирма … – Она не дает мне даже договорить.
– Ничего не хочу слышать! Сама скажу Мэри, чтобы она перестала передавать мне деньги за каждое яблоко. Совсем с ума сошла! Оливия, бери чай и иди за стол. Я сейчас тоже приду.
Я хочу возразить, что нам нужно домой, но она меня опережает:
– Сейчас сама позвоню Мэри, и скажу, что вы задерживаетесь. И на счёт денег скажу!
Она что-то эмоционально бубнит себе под нос, удаляясь на кухню.
Я возвращаюсь в столовую, осторожно неся поднос с травяным чаем и уже слышу заразительный смех Лили. Мистер Гилберт что-то им рассказывает, размахивая руками, а Лили громко хохочет. Ник тоже смеется. Неулыбчивый и тихий в обычной жизни он преображается рядом с Лили. Не смотря на все несчастья в семье, она всё равно осталась очень жизнерадостным и уверенным ребёнком. Именно Лили стала инициатором их с Ником дружбы.