Антифэнтези
Шрифт:
– Все, ребятки! – со смехом в голосе прекратила наши пререкания Сильвия. – Я уже поняла, что вы, действительно, друзья «не разлей вода». И, в общем-то, одобряю ваш боевой настрой. Иначе вам и в самом деле, не выбраться из этого ужасного положения. Но давайте серьезно обсудим, что вам делать дальше.
– А что нам делать дальше? – расстроено спросил я. – Понятно, что нужно возвращаться, но кто бы сказал, как?
– Ну, у вас есть, по крайней мере, два варианта. Вы могли бы остаться в нашем прекрасном городе Зимних Роз… поверьте, вам здесь будут рады, - и, заметив мое насупившееся выражение, поспешила
– Тогда у нас нет двух вариантов, - возразила Машуня. – Как подумаю, что там может с мамой творится, мне дурно делается. Еще и эта тварь в моем теле неизвестно что накуролесит. Брр!
– Я полагаю, немного, - задумчиво ответила Сильвия. – Настолько же мало, насколько сильно вы изменили эти тела. Ваш мир не позволит вашим телам там меняться. А вампиры не настолько уж и плохой народ, только страшноватый на первый взгляд. Тебе надо будет с ними встретиться.
– А что, они здесь водятся? – с испугом спросил Рюшка.
– Не водятся, а живут в своем представительстве в центре рядом с академией, как и эльфы и другие народы. Больше в нашей округе вы вампиров нигде не встретите, так как их народ обитает очень далеко отсюда.
Из дальнейшего разговора выяснилось, что нам придется с помощью Сильвии посетить некоторые дипломатические резиденции, а самое главное попросить помощи в академии. Самое интересное, но неприятное было то, что Сильвия знала Темного Ральфа. Она жила здесь уже в те времена, когда он хотел подмять под себя власть в Зимних Розах.
– Понимаете, у нас тут нет настоящего правителя. Все общественные дела улаживает академия, а ее ректор, избираемый самыми уважаемыми магами, является высшей должностью. Но и его влияние держится на признании заслуг и взаимопонимании жителей. Да и как еще здесь можно жить, когда каждый второй является телепатом? Наша община очень уязвима. Именно поэтому мы не образовали отдельного поселения, а прячемся за спинами обычных жителей Клартена. Но это не значит, что мы не выйдем на стены города, если ему будет грозить внешняя угроза. У нас с Клартеном и его князем как бы взаимовыгодное сотрудничество.
Я осторожно вернул волшебницу к животрепещущей теме, спросив, чего такого наделал этот Темный Ральф? Оказалось, что немало. Колдуны частенько грешили раздутыми амбициями и стремлением к власти. Но обычно такие стяжатели пробовали себя во внешнем мире. Однако Ральфу этого было мало. Он был очень сильным магом и входил в совет академии. И вот когда он потерпел очередную попытку на выборах ректора, ему взбрело в голову устроить переворот в Зимних Розах, причем, это почти удалось. Он не учел одного: любовь и уважение всех жителей к старому ректору. В результате натуральной бойни, устроенной в городе, погибло несколько людей и даже два мага, а в район на неделю пришла темнота и настоящая зима, которая уничтожила большую часть прекрасных садов. За это Ральф и заслужил приставку Темный. Он сумел тогда сбежать от праведного гнева жителей, и сейчас, по слухам, обосновался в своем собственном замке где-то в предгорьях.
– Так там же и людей-то почти нет! – воскликнул Рюшка, немного знакомый с местной географией.
– Именно, что нет, - кивнула Сильвия. – Точнее, есть только отчаянные
– А телепатически? – не удержался я от любопытного вопроса.
– Размечтался! – засмеялась, как девчонка, колдунья. – Телепатия, то работает, то нет. А когда вокруг столько «шума», то достучаться до нужного адресата почти невозможно. Да и неудобно к уважаемому ректору в голову лезть без предупреждения. Легче уж немытыми ногами на его любимом ковре наследить.
Я еще хотел спросить, а часто уважаемая волшебница моет ноги и босиком гуляет по ректорскому ковру, но вовремя одумался – это явно не пошло бы на пользу нашим высоким целям. Лучше уж язык о Машунины острые шуточки поточить – ей-то не привыкать, как, впрочем, и мне.
А дальше был чудесный вечер с закатом в кущах тропических деревьев и странным цветным дождем, который являлся гордостью жителей этой улицы. По совету Сильвии мы разделись (до разумных пределов, разумеется) и вышли плясать под этим чудным теплым ливнем. Это было что-то! Я догадался, что воздух был пронизан какими-то тонкими лучами, которые, переливаясь на каплях дождя, создавали неповторимый световой эффект.
Сильвия сидела на террасе дома, и по ее счастливому взору я видел, что и она мысленно кружится по газону вместе с нами. Какое же, наверно, должно быть тяжкое бремя судьбы, быть лишенной собственных маленьких непосед. В какой-то момент я понял, что она поймала мою мысль и послала мне в ответ чувство благодарности. Я так и замер, стоя почти голый под дождем и переваривая это новое ощущение телепатии.
А ведь Машуня, наверно, свободно может перебрасываться с Сильвией мыслями. Я посмотрел на мокрую егозу и понял, что может: она тоже замерла, вытянув руки вверх, и я ощутил ее маленькое счастье. В отличие от депрессивных взрослых, нам для этого много не нужно, а заботы и проблемы мы привыкли решать по мере их поступления и ни минутой раньше. Жаль только, что наши нынешние проблемы давно уже наступили и никак не хотели никуда убираться. Так что этот дождь и добрая волшебница были только маленькой передышкой в нашей операции Антифэнтези.
***
На следующий день мы, до безобразия выспавшиеся на мягчайших перинах Сильвии и наевшиеся всяких чудесных сладостей, весело вышагивали по живописным улицам волшебного города. С неба снова грело яркое солнышко, подсушивая остатки влаги в тенистой листве. Наш путь лежал сначала по какой-то улочке, затем, по уже немного знакомой набережной, и наконец мы вышли к центральной части городка. Она представляла собой небольшую площадь перед внушительным по здешним масштабам дворцом, оказавшимся той самой академией, о которой так много рассказывала Сильвия. Другие здания, окружавшие площадь, были местом жительства гостей городка.