Антиглянец
Шрифт:
Ира оживилась.
– Да просто душно тут.
И правда, над редакционными столами и компьютерами к концу дня зависал сизый табачный дым. Но в полозовский кабинет через открытое окно лился свежий сыроватый вечерний воздух.
– Ир, прекрати. Борисова серьезный материал делает. Алена, ты правки внесла?
– Я же говорю, что нет. Текст ему давно отправила, но он пока молчит. Жду.
Мишка насупился.
– Бля, я на субботний большой номер Канторовича запланировал. Плохо, Борисова, что я могу тебе сказать! Я тебе ньюсмейкера поручил, а ты не можешь его раскрутить.
Это
– Все, Борисова, села к телефону. Через час доложишь!
Вот за это я ненавидела газету. За необходимость делать то, что делать нельзя! Нельзя было ему звонить.
В Канторовича я влюбилась после второй встречи. Первую устроил Мишка, который ненавидел делать интервью с олигархами. Я подозревала, что причина в том, что большинство золотых представителей российского бизнеса – Мишкины ровесники. То есть люди, успевшие к своему четвертому десятку приватизировать лучшую половину страны. Со многими из них Полозов учился в Плехановском, потом организовывал первую товарно-сырьевую биржу. Мишка стал «лицом» проекта – занялся пиаром, съемками рекламных роликов, пропихивал в прессу статьи о бирже, а его друзья погрузились в примитивный мир баррелей, кубометров и гекалитров. Мишка выбрал буквы, олигархи выбрали цифры. Цифры оказались наглее. Теперь Полозов, как начальник отдела бизнеса, лично считал чужие деньги. И матерился на все буквы. Буквы были, конечно, виноваты, что так его подвели.
Связи в мире бизнеса делали Мишку как профессионала неуязвимым, но они же и добавляли ему мучений. А кому бы понравилось делать интервью со своим институтским приятелем – в ресторане «Галерея», в клубе «First», в рублевском особняке, в бане на берегу Волги, куда тебя доставил его персональный вертолет? Наутро после таких встреч Мишка являлся в редакцию в самом неформальном своем свитере, обнимал меня и, дыша коньячными парами и волжскими туманами, шептал в ухо:
– Борисова, ты бы вышла за меня замуж? Или тебе тоже олигарха подавай?
– Ты уже женат, Полозов, – отвечала я традиционно.
– Значит, тебе повезло. Соглашайся на олигарха, не повторяй чужих ошибок!
В одно такое утро Мишка, мучаясь посттравматическим синдромом от общения с более успешными собратьями, вызвал меня к себе:
– Борисова, сегодня поработаешь вместо меня подставкой под диктофон. – Выдал мне адрес компании «Интер-Инвест» и даже выделил свою служебную «Тойоту», которая находилась в безраздельном и круглосуточном Мишкином распоряжении. На личном пожилом «Ниссан X-trail» Полозов практически не ездил – ставить его на стоянку «Газпрома» или «Интер-Инвеста» рядом с «Мерседесами» и «Порше» было выше его сил. – Только перед выездом посмотри досье, – напутствовал меня Мишка.
Я набрала. «Интер-Инвест». Одна из крупнейших частных инвестиционных компаний России. Рыночная стоимость капитала, находящегося под управлением «ИИ», – $12,9
– Какого черта я буду там делать?! – Из кабинета донесся рык начальника. – У меня полоса еще висит! Поезжай одна!
Это были уже не шутки. Я набрала номер.
– Слушаю, – женский голос в трубке.
– Извините, я ошиблась.
В Мишкином кабинете разгорался скандал.
Я еще раз проверила номер его мобильного. Все точно. Странно. Несколько раз Канторович оставлял мне свою трубу, когда в ресторане кто-то уводил его за соседний столик. И я выполняла роль автоответчика, расценивая это как знак доверия, метку, маркирующую тонкую, едва заметную ниточку, натянувшуюся между нами. Я вспомнила девушек в ресторанах – моделей, артисток и просто ухоженных глянцевых красоток, которые называли его Сашей, целовали его в щеки и шептались за соседними столами: «А с кем это он?» Не может быть, чтобы сейчас одна из них вот так же отвечала мне.
Я закурила. Опять набрала. Тот же голос в трубке. Да кто это?!
– Приемная Канторовича. Слушаю.
Ага, секретарша. Я заглотнула побольше редакционного дыма.
– Александра Борисовича будьте добры.
– А кто его спрашивает?
– Это Алена Борисова, газета «Бизнес-Daily».
Надо было сразу опустить трубку.
– Добрый вечер, Алена. Извините, но он сейчас не сможет ответить. У Александра Борисовича переговоры. Попробуйте завтра.
Звонки по начальственным приемным – ужасная повинность для любого журналиста. Надо пробивать панцирь опытной секретарши, чтобы до нее дошло, что ее начальнику этот разговор нужен не меньше, чем газете. С первого раза могло не получиться – и ты перезванивала через полчаса, через час, через день, через месяц. В приемной Канторовича меня обычно ждал другой прием. Правда, теперь он звонил сам – соединяла секретарша, которая уже была совсем ручная. Но не сегодня.
Я прибавила металла.
– Он ждет моего звонка.
Надеюсь, что ждет.
– Хорошо, сейчас попробую соединить.
Сейчас все будет хорошо. Сейчас я его услышу. Что-то ударилось в стеклянную дверь Мишкиного кабинета. Галстук. Там что-то происходит.
– Алена, вы слушаете? Александр Борисович просил его извинить. Он не сможет сегодня встретиться. Завтра он сам с вами свяжется.
– Но я…
Как душно в этой комнате! Я опустила трубку. Пепел упал на юбку, которую я сегодня надела в первый раз. А ничего сегодня не будет.
Отшвырнув стеклянную дверь, из кабинета Полозова вылетела Ирка. Следом за ней – Мишка, вынося за собой уцепившийся за носок ботинка галстук.
– Ну что, Борисова, дозвонилась?!
Меньше всего я хотела докладывать об этом Полозову.
– Нет. Переговоры. Обещали завтра.
– Хватит тебе девушку терроризировать, поехали! – Ира была уже в пальто. Ярко-зеленого цвета атласном пальто.
– Я же сказал, я не поеду! Канторович Борисовой, вон, не дает, переговоры у него с бл…дями! Надо искать, что ставить в номер.