Антихрист
Шрифт:
– В десять, – сказала Сьюзан Картер.
– Ты правда не хочешь, чтобы я поехал с тобой? – спросил Джон.
Сьюзан была в джинсах, белой футболке и белых спортивных тапочках. Кунцу нравилось, как она выглядит в этой простой одежде. Она готовила ужин: жареный перец с анчоусами и бараньи отбивные, на десерт – малина и fromage frais. [12] Джон Картер совсем не ценил, что его жена каждый вечер готовила ему ужин, и это будило в Кунце ярость. На службе Сьюзан была не менее занята, чем ее муж, но почему-то всю работу по дому тоже выполняла
12
Свежий сыр (фр.).
Вот и теперь она хлопотала, а Джон Картер пил виски и бездельничал. «Он по-прежнему пьет слишком много», – подумал Кунц. Это свидетельствовало о его слабости: он получил, что хотел, и ему не обязательно теперь столько пить.
Кунц был обеспокоен этим. Джон Картер, когда бывал нетрезв, иногда срывался на Сьюзан. Кунц видел, как ей это больно, и это ему не нравилось. Раздражало. Заставляло ненавидеть Джона Картера еще больше, чем он уже ненавидел его.
Джон Картер включил телевизор, но не стал его смотреть, а начал листать журнал.
– Правда, – сказала Сьюзан. – Сколько можно спрашивать? – Она отошла от плиты и теперь поливала растения, растущие в горшках на подоконнике. Что это за растения, Кунц не смог бы определить. Он уже хорошо разбирался в поэзии, философии, живописи, опере, но абсолютно ничего не знал о растениях. Когда-нибудь мистер Сароцини обязательно объяснит ему про растения, но это дело будущего.
Мистер Сароцини всегда говорил, что объяснить можно множество вещей, но что по-настоящему важные вещи должны быть постигнуты самим учеником.
Как-то мистер Сароцини велел Кунцу запомнить и всегда держать в голове следующие слова: «Услышав – забудешь, увидев – запомнишь, сделав – поймешь».
И теперь Кунц вспомнил их. Он посмотрел на дату на своих часах. 21-е. Завтра 22-е – 22 июля. Да. Уже три недели он наблюдал за Джоном и Сьюзан Картер, слушал их разговоры, и все это время они не переставали обсуждать свои визиты в клинику.
Они были там уже одиннадцать раз. Пять раз Джон Картер сопровождал Сьюзан, остальные шесть она ездила одна на курс уколов, повышающих шансы на зачатие. Кунц слышал, как они обсуждали врачей, которые работали с ними. Без сомнения, клиника произвела на них большое впечатление.
Мистер Сароцини был очень доволен, узнав об этом.
22 июля. Середина ее овуляционного цикла. Завтра.
Лучше не бывает.
Сьюзан вышла из кухни, направляясь в гостиную, и Кунц переключился на канал 3 и проследил, как она поливает из стеклянного кувшина еще одно растение в горшке – возможно, декоративную пальму. По всей видимости, Сьюзан многое знает о растениях. Может быть, она научит его.
Он спокойно наблюдал за ней и не спешил вернуться к Ницше, хотя книга ему нравилась – Сьюзан Картер в джинсах, белой футболке и спортивных тапочках нравилась ему еще больше.
В гостиной появился Джон Картер. Он обнял Сьюзан и поцеловал ее в щеку.
– Сьюзан, еще не поздно отказаться. Нам не обязательно это делать.
– Все бумаги подписаны.
– Это
Сьюзан не хотела – но Джон этого не понимал, а Кунц не видел, – чтобы Джон обнимал ее. Она не хотела, чтобы он целовал ее и каждые пять минут говорил, что еще не поздно отказаться.
Она все давно решила, заставила замолчать голоса в голове, которые кричали ей: «Не делай этого!» Все, что ей было нужно сейчас, – это ее собственное личное пространство, ящик с табличкой, гласящей: «Открыть через девять месяцев». Забраться в этот ящик, закрыть и завинтить болтами крышку, выносить ребенка и отдать его мистеру Сароцини. Затем вылезти из ящика и снова начать жить нормальной жизнью.
Но так никогда не будет, как бы она этого ни хотела, и это злило ее больше всего. Ее злило, что от нее уже ничего не зависит. Наоборот, она зависит от мистера Сароцини, а с завтрашнего дня будет зависеть от врачей, а после зачатия – если оно состоится – от ребенка. Страшно подумать, как это может повлиять на ее душевное равновесие и на… на ее совместную жизнь с Джоном?
Однако под слоями злости и страха лежало любопытство. Сьюзан убедила себя, что делает это ради Кейси, но в глубине души она знала, что – ради себя самой. Несколько дней назад она прочитала журнальную статью, в которой говорилось, что женщина из соображений сохранения здоровья должна в течение жизни забеременеть хотя бы раз. Она показала статью Джону. Статья прибавила ей уверенности.
Сьюзан очень хотелось выпить, но врачи строго наказали ей – никакого алкоголя сегодня вечером.
Кунц в смятении наблюдал, как она наливает себе бокал розового вина. Это создавало ему нежелательные трудности, поскольку он обязан был сообщить об этом врачам. Но если он сообщит, что они сделают? Отложат процедуру?
И он не должен забывать о временном факторе. Из-за этого бокала вина в их план придется внести столько изменений, что даже половина из них не укладывалась у Кунца в голове. Мистер Сароцини разозлится на него, обвинит его в том, что он не смог остановить ее.
Один бокал, Сьюзан. Ни каплей больше.
Он вспомнил, как мистер Сароцини однажды рассказал ему историю, в которой один силач сказал: «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю».
– Мы все можем быть такими же, как этот человек, – сказал ему тогда мистер Сароцини. – Каждый из нас способен взяться за рычаг, переворачивающий Землю, потому что этот рычаг находится внутри нас, и нам нужно только увидеть его и научиться им пользоваться.
Сьюзан перешла в столовую, и Кунц переключился на канал 6. В этой комнате почти ничего не было: только малярные козлы и несколько рулонов обоев. Зачем она сюда пришла?
Она подошла к окну и стала смотреть в сад. Теперь он понял: она пришла сюда, чтобы побыть одной.
И Кунц, рассматривающий ее крупным планом и теряющий дыхание от обожания, знал. Он знал. Он знал, что Сьюзан и есть тот рычаг, который перевернет Землю. Однако его беспокоило, что он не видит всех узлов сети. В настоящее время происходило много, казалось бы, не связанных друг с другом событий, были приведены в действие различные механизмы. Он снова вспомнил слова мистера Сароцини: «Услышав – забудешь, увидев – запомнишь, сделав – поймешь».